Skip to content
 

К Дню Военно-морского флота России. Продолжение-5

Предыдущая

Начало

В целом к последней трети 1880-х годов в российском флоте сложилась такая ситуация.

Черноморский флот был почти равен нулю, но победа в 1878 году развязала России руки, и она тут же приступила к составлению большой кораблестроительной программы для Чёрного моря. Последняя, как я уже говорил, предполагала строительство восьми сильных броненосцев, а плюс к тому трёх «быстроходных кораблей – читай, крейсеров в ипостаси разведчиков, – и 20 миноносных судов. Но этому флоту ещё только предстояло начать создаваться.

Вид сбоку Вид с кормы
Круглый броненосец «Новгород», построенный по идее и чертежам вице-адмирала Андрея Александровича Попова. Был ещё второй, названный поначалу «Киев», но потом переименованный в «Вице-адмирал Попов», покрупнее «Новгорода», потяжелее бронированный и вооружённый. Корабли предназначались для прибрежных действий и до конца 1880-х годов были единственными действующими броненосцами российского Черноморского флота.

На Балтике был построен прибрежный флот, состоявший из судов мониторского, в принципе, типа и сочтённый на первое время достаточным для ближней обороны береговой черты. Вошли в строй шесть кораблей для открытого моря – броненосных и полуброненосных фрегатов, которые к тому времени уже оценивались как корабли «крейсерского класса мощности». И был «Пётр Великий», примерно соответствующий бытовавшему тогда представлению о «настоящем» броненосце, способном биться с самыми тяжёлыми кораблями противника.

Кроме этих единиц, на балтийские порты базировалось довольно большое количество сравнительно невеликих железных, небронированных парусно-паровых крейсеров для действий в океане; их делили на корветский и клиперский ранги (собственно, так и называли: винтовыми корветами и клиперами), а позже отнесли к классу крейсеров II ранга.

Кроме того, в 1887-88 годах было построено жуткое количество так называемых миноносок, около сотни или даже чуть больше. Этот класс появился как реакция на успешные действия макаровских минных катеров в Русско-турецкой войне, а также по причине появления самодвижущейся мины – торпеды Уайтхеда, позволявшей надеяться на успех атаки совсем маленького корабля против практически любого противника.

миноноска

Миноноска «Коноплянка». На ней не один минный аппарат, а два; зато они не для самодвижущихся мин Уайтхеда (т.е. торпед), а для более архаичных метательных мин.

Миноноски эти и были совсем маленькими кораблями, порядка 20 метров длины и 30 тонн водоизмещения. Они, по идее, должны были быть весьма быстроходными, но в реальности разные из них могли развивать от 12 до 17 с небольшим узлов (морских миль в час; скажем, 15 узлов – это около 28 км/ч). То есть многие из них попросту не могли догнать не то что хороший крейсер, но даже плохой броненосец. Эта затея оказалась довольно-таки провальной, хотя многие миноноски продержались в составе флота лет по 25. Но по-любому это были абсолютно неавтономные, немореходные катерки, которые даже теоретически могли принести пользу лишь в непосредственной близости от своей базы. Ну, или будучи спущенными с борта корабля-носителя; одно время их было очень модно ставить на шканцы броненосцев и, иногда, крейсеров. Но что-то я не помню данных о сколь-нибудь успешных торпедных атаках таких бортовых миноносок.

Миноноски на «Инфлексибле»

Здесь можно рассмотреть миноноски (всего их две) на корме британского цитадельного броненосца «Инфлексибл», построенного в начале 1880-х годов.

Короче, пора было начинать строительство броненосного флота для равноправного соперничества с флотами других морских держав в открытом море и на океанских театрах.

Там же я упоминал о том, что для Балтийского флота в плане решения собственно балтийских задач в то время предметом сравнения и соревнования служил преимущественно флот германский. Надо было достичь способности сражаться с ним не только под сенью собственных береговых батарей, но и в открытом море, вдали от баз. Вот на немецкий флот в основном и смотрели, строя свои планы и придумывая свои типы кораблей.

Лучшими из уже плававших немецких броненосцев была четвёрка типа «Саксен» (иногда пишут «Захсен»). Имея около 8 тыс. тонн полного водоизмещения, эти корабли несли 6 пушек калибром 260 мм, довольно оригинально расположенных: две в носу, в овальном барбете, и ещё четыре по углам броневого каземата, расположенного сразу за серединой длины корабля. Естественно, имелся броневой пояс вдоль ватерлинии. А всего у немцев к 1880 году было 10 более или менее приличных броненосцев.

«Саксен»

«Саксен». Привязать его бронирование к какому-нибудь выраженному типу довольно проблематично. Правильнее всего назвать его броненосным корветом – пушки-то все 1) на верхней палубе и 2) защищены бронёй. Но при столь большом водоизмещении… Сами немцы называли его всё-таки фрегатом. В общем, весьма характерный образец той эпохи, которую в литературе недаром принято называть периодом проб и ошибок.

Однако не «Саксены» стали той «печкой» от которой решили «танцевать» наши проектировщики. И, заметьте, не «Пётр Великий», который в момент постройки считался вполне удачной конструкцией.

При постройке – да; но не в начале 1880-х годов. При всей его похожести на будущие классические эскадренные броненосцы, «Пётр» по сути был несколько усовершенствованным монитором. А что есть монитор? Очень низкий борт, палуба в метре от воды и прямо на этой палубе – пушки, укрытые во вращающихся башнях. Что здесь хорошего? Низкий борт означает малую площадь, которую можно сплошь прикрыть мощной бронёй — и это будет весить не так уж много. Поэтому можно поставить очень толстую броню на башни, и пушки в них расположить максимально тяжёлые. Станки, сами орудия и «верхняя» прислуга защищены башенной бронёй; подбашенные отделения, где погреба, линии подачи снарядов и зарядов, значительная часть механизмов и «нижняя прислуга», прикрыты бронёй бортов.

А какой главный недостаток монитора как класса? Да тот же низкий борт. Волна, даже небольшая, постоянно гуляет по палубе – каких только мер не принимай, сколько-нибудь воды всё равно попадёт внутрь корпуса. Что ещё важнее: каналы стволов орудий располагаются очень недалеко от водной глади, поэтому – и стреляют они относительно недалеко, и брызги в них залетают даже на небольшом ходу, даже при незначительном волнении.

Выход? Оставить бортовой пояс узким, чтоб не было перегрузки – водоизмещение-то не резиновое!; а борт, а вместе с ним и палубу, и башни поднять повыше. Но тогда между верхней кромкой бортовой брони и нижней кромкой башен останется незащищённое пространство, а там, как мы уже говорили – снаряды, заряды, механизмы, люди…

Так появился тип брустверного броненосца. Расположить башни поближе друг к другу, а между поясом и их основанием всё-таки повесить ещё броню – бруствер. Башни поближе – как раз для того, чтобы этот бруствер не весил уж слишком много. Бруствер делался поуже, чем полная ширина корабля, его задачей было прикрыть выступающие над низким бортом части котлов, машин, основания дымовых труб и пр.; и, конечно же, подбашенные отсеки. Оставшаяся по ширине часть главной палубы – где-то так и оставалась низкой, где-то, как на «Петре Великом», закрывалась обычной тонкой обшивкой до высоты той палубы, которая шла поверх бруствера. При этом главная палуба впереди и позади бруствера, экономии веса ради, могла опять же оставаться по-мониторному низкой. На «Петре» она низкая всё-таки только позади бруствера; а впереди, для пущей мореходности, устроен лёгкий полубак.

«Пётр Великий»

Видите, как близко к воде сидит народ, расположившийся в кормовой части «Пётра Великого»? Вы не смотрите, что за спинами людей вроде стенка какая-то. Это не борт корпуса, это стенка лёгкой надстройки, занимающей не всю ширину палубы. А народец сидит как раз на верхней палубе. А другая часть народа ходит по палубе, положенной поверх бруствера; там уже более или менее прилично.

Однако вряд ли можно было поспорить, что в море лучше себя будет чувствовать корабль с «врождённым» высоким бортом. Пусть даже бронированным не по всей высоте, а в виде пояса – с этим понятием мы сталкивались при описании прежних кораблей, начиная с «Князя Пожарского». Пояс прикрывает не весь борт, а только некоторую полосу вдоль ватерлинии. Оно понятно: пробоины на уровне ватерлинии – самые опасные с точки зрения попадания воды в повреждённый корабль. В общем, дальше пошли многочисленные и многообразные импровизации на тему: что необходимо закрыть бронёй при заданной её толщине и заданном же максимальном водоизмещении парохода и как это лучше сделать.

Вообще-то, что прикрывать – было ясно. Ватерлинию, чтоб не потонуть от пары снарядов, открывших доступ воды в корпус. Главную артиллерию – зачем корабль, у которого нейтрализовано основное оружие? Боевую рубку – чтоб не потерять от одного снаряда весь командный состав в самый неподходящий момент боя. Дальше – по возможности. В этой «второй категории» первенствовали котлы и машины, затем думали о румпельном отделении, где расположены механизмы управления рулём, а также о вспомогательной артиллерии.

«Гельголанд»

Схема «Гельголанда».

Так вот, наши деятели в Морском комитете решили, что схема бронирования, да и артиллерийского вооружения у «Саксенов» не самая лучшая. Им больше понравился датский «Гельголанд». У него, при малом водоизмещении, – а считалось, что для действий на мелководной Балтике нужны небольшие корабли с малой осадкой – была одна большая, 12-дюймовая пушка и четыре 260-мм. Всё это ограждалось казематом девятидюймовой толщины; 260-мм пушки стояли в его срезанных углах – чтоб была возможность стрелять и на борт, и в нос (у передней пары) и корму (у задней). А башня с двенадцатидюймовкой устанавливалась поверх каземата, который, понятно, и обеспечивал защиту подбашенного пространства. Всё это хорошо видно на картинке. Естественно, пояс тоже был.

Вот по такому же принципу и собрались проектировать первую пару «специально балтийских» броненосцев: «Император Александр II» и «Император Николай I».

*

Не успел я сравнить башню с барбетом. Ну, ладно, в следующий раз.

Дополнение

Продолжение

14 комментариев

  1. Белинский:

    А как это — «на балтийские порты базировалось довольно большое количество крейсеров»? Я думал, корабли могут базироваться «в портах». Но «базироваться на порты» — того ли русского языка мы говорим, какого писал Пушкин и за которому вы в своих статей стоять горой?

  2. master:

    Нет, это неправильно. У моряков принять говорить именно так: базировался на Севастополь… Почитайте любые моряцкие мемуары, увидите. Линкор стоял в Севастополе; но — базировался на Севастополь.

  3. Белинский:

    Кто бы мог подумать. Ну не хотят они с нами, сухопутными крысами, говорить на одном и том же языке, и все тут.

  4. master:

    Да зря Вы так сердитесь. Это у них общая схема: соединение «H» базировалось на Гибралтар; авианосное соединение англичан в это время базировалось на Мальту, а линкор «Уорспайт» с шестью эсминцами охранения — на Александрию. Ну, принято у них так. Мы бы сказали: ослаблять шкоты, а они говорят «травить». А натягивать — набивать. А концы — отдать, а не отвязать и бросить на берег. Нормальный профессиональный слэнг, ничего личного. Мало ли, почему так образовалось, ведь у мореходства, слава богу, история длинная, многовековая. Вон, даже врачи детей на горшок не сажают, а высаживают — слышали? У меня сестра — врач, я слышал. По-моему, ничего страшного, даже некий колорит добавляется. Главное — понятно.
    Да чего там! Помните знаменитую песню про матроса Железняка? «Он шёл НА Одессу, а выше к Херсону…»
    Нормально всё, я думаю.

  5. Denisator:

    Интересная серия статей.
    Картинок бы по больше :-)

  6. Белинский:

    Да конечно, нормально, я совсем не против. Просто особенно любопытно получается, когда профессиональный слэнг начинает выражаться не только в лексике, но и в грамматике.

  7. master:

    На (5). Я поговорю с админом, пока он у нас — вставлятель кратинок. Всё никак не соберймся меня научить. Мне и самому хочется показать все эти пароходы. Они великолепны! Иначе б за что я всё это дело полюбил? Если он найдёт время, сделаем отдельным постом, со ссылкой на соотв. серии. Чтобы картинки посмотрел и тот, кто сами тексты уже прочитал.

  8. master:

    На (6). А помните, в детстве: «Серёга, ты на ворота встанешь!». А «спеть под музыку»? Это ж то же самое, просто мы привыкли. «По местам стоять!» Вообще то стоят НА местах. Так что — обычное дело…

  9. Denisator:

    На (7). Вот так вот :-) Космические корабли строить умеем, а картинки вставлять — нет. ;-)

  10. master:

    Да, смутительно. Ну, ничего, научусь. Такого понавставляю… Одно плохо: пока я могу это дело скидывать на админа, а как научусь — не отмажешься, придётся самому. А ещё админ у нас, таким образом, выполняет обязанности бильд-редактора, то есть я ещё и эту ответственность на него скидываю — выбор сколько-нибудь приличных картинок из той кучи хлама, которую я ему присылаю. А тогда придётся самому отвечать…
    Потому и затягиваю.

  11. Denisator:

    Вообще, хотелось-бы на странице \"О нас\" как то описать что часть статей пишет master, а часть admin, и как-то представить админа. А то в головах читателей блога (по крайней мере у меня) путаница по этому поводу.

  12. admin:

    Админ не хочет быть представленым. Какая путаница? Внизу подписано всё — мастер, админ…

  13. Василий:

    Согласен с Densator-ом — фотографии очень оживляют статьи и добавляют им привлекательности. Правда, по своему опыту знаю — если образец техники был построен в начале 20-го века, а спустя 40 лет погиб или пошел на слом, кроме старых архивных фотографий ничего не найти. Вот современная техника- другое дело, тут фото могут быть с разрешением и 1280 х 1024 и вые.

    • master:

      Ну, я считаю, в старых фото есть свой шарм. Да что там: для меня удовольствие от старого фото старого корабля куда больше, чем от прекрасного снимка какого-нибудь «Ярослава Мудрого». Очарование дней прошедших…

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*