Skip to content
 

Финансовый кризис и лекция фон Мизеса

Мировую финансовую систему сотрясает чудовищный кризис. На дно идут фирмы, ещё вчера казавшиеся непотопляемыми, как само государство. Прислушиваясь к рёву раненых быков и разъярённых медведей, люди вздрагивают и жмутся поближе к огню. Газпромовскому, естественно, другого у нас нет. У коммунистов – праздник. Для них вообще любой кашель из-за рубежа – это предвестник скорой кончины капитализма, потому что «так говорил Зарат Карл Маркс». Общественное мнение, хотя в эмоциональном отношении и колеблется от злорадства до ужаса, по сути единообразно: капиталисты доигрались. Обозреватель Ленты.ру, например, пишет так:

Государство, оставив идеологические догмы о свободном нерегулируемом рынке, прибегло к самому масштабному вмешательству в экономику со времен Великой Депрессии.

А Иносми публикует, например, такой перевод, с большим энтузиазмом встреченный в Рунете:

Паника в Вашингтоне сигнализирует лишь о том, что пришел конец одному из видов капитализма: его странноватой и крайне нестабильной разновидности, существовавшей в Америке последние двадцать лет. Эксперимент с финансовым сверхлиберализмом окончился крахом. Крах этот будет чувствоваться повсеместно, однако лучше всех с его последствиями справятся те страны с рыночной экономикой, которые отвергли насаждаемую Америкой политику дерегулирования.

Однако, как говорит Сами Знаете Кто. (Прежде чем читать дальше, подумайте очень много букв)

У того, кто дал себе труд хоть чуть-чуть копнуть сущность устройства финансовой системы США, возникает вопрос: люди, вы на какой планете живёте? У вас что, как у Пелевина, какая-то Внутренняя Америка, про которую другие не знают? Финансовый сверхлиберализм? Политика дерегулирования? Свободный нерегулируемый рынок? Это вы о ком, а?

По пунктам.

  • Кровью экономики являются деньги. Количество и «качество» этих денег регулируется Федеральной Резервной Системой. Причём так ловко, что о таинственной природе ничем не обеспеченного доллара не писал только ленивый. Эти деньги ФРС раздаёт под проценты банкам, а они, в свою очередь, разным фирмам, уже под большие. Ясно, что от величины процента, используемого ФРС, зависят все остальные участники экономической деятельности. Величина этого процента регулируется правительством США в своих целях. От количества денег, напечатанных ФРС, зависит инфляция. Количество этих денег регулируется правительством США в своих целях.
  • Мускулами экономики является рабочая сила. Никакого свободного рынка рабочей силы в США нет. Зарплата, условия труда, малейшие нюансы трудовой деятельности являются объектом регулирования со стороны профсоюзов и бесчисленных федеральных агентств. Регулирования, осуществляемого до такой степени не в пользу предпринимателя, что дело доходит до полного идиотизма. Непомерные социальные требования чуть не разорили одного из китов американской промышленности – Дженерал Моторс, спасать которого было вынуждено само же правительство.
  • Иммунной системой экономики является процедура банкротства. Именно угроза прогореть заставляет предпринимателя крутиться ради повышения эффективности своей деятельности. Банкротство является кнутом-противовесом к прянику больших доходов. Банкротство предприятий регулируется правительством США в своих целях. Произвольно выбранное предприятие может быть сколь угодно неэффективным, и тем не менее избежать банкротства, прибегнув к правительственной помощи.

Как вам такой финансовый сверхлиберализм?

К началу 90-х экономическая деятельность в США стала объектом регулирования со стороны более чем ста различных агентств. Регулируется всё, вплоть до того, что должны сажать фермеры и в каких количествах, что должно писаться на этикетках, и т.д., и т.п. Недавно один фермер (весьма успешный, к слову сказать) выпустил книгу об истории своего успеха. Книга называется «Всё, что я делаю, незаконно». Далее, если раньше попытки регулирования были связаны с какой-никакой реальностью, то теперь правительство США изобрело способ вмешаться в чьи угодно дела по чисто мистической причине. Я имею в виду глобальное потепление. Учёные всего мира рубятся в спорах о самом его наличии, размерах, происхождении, а управляющим элитам давно всё ясно – это же гениальный предлог заставить людей отчитываться буквально за каждый выдох! Раз уж за вдох нельзя. Соответствующее агентство уже в наличии, в колонну по двое, становись!

Как вам такая политика дерегулирования?

Попытка понять, где же люди находят дерегулирование и сверхлиберализм, вскрыла интересную вещь. Посидев на их форумах и почитав их прессу, я понял: либерализмом (причём гибельным) считается сам факт, что ещё вообще остаётся хоть что-то, уплывшее из-под контроля государства.

Вывод. Кризис в США не является кризисом свободного рынка. Потому что нет там никакого свободного рынка. Кризис в США является кризисом регулирования. Кризисом управления, если угодно. Кризисом плановой экономики Соединённых Штатов. И я не в состоянии понять, почему разные «оборзеватели» не могут сказать об этом напрямую.

P.S. Предлагаю взглянуть на американскую экономику глазами настоящих сторонников свободного рынка. Мы с удовольствием публикуем статью, переведённую силами читателей этого блога. Статья, заметьте, написана почти 60 лет назад! О той эпохе сами американцы вспоминают со слезами об утраченных свободах. Верните нам пятидесятые – это едва ли не слоган. А уже в те самые пятидесятые существовало мнение о том, к чему приведёт тогдашняя американская финансовая политика, которая не сильно изменилась за прошедшие полвека. Итак…

Срединный путь ведёт к социализму.

Людвиг фон Мизес. Выступление перед Университетским Клубом Нью-Йорка, 18 апреля 1950 года.

Фундаментальная догма всех возможных разновидностей социализма и коммунизма – это то, что рыночная экономика, или капитализм, является системой, попирающей интересы преобладающего большинства людей к единственной выгоде ничтожного меньшинства закоренелых индивидуалистов. Она обрекает массы на прогрессирующее обеднение. Она несёт с собой несчастье, рабство, подавление, деградацию и эксплуатацию работающих людей, обогащая в то же время класс праздных и никчёмных паразитов. Эта доктрина – не дело рук Карла Маркса. Она была разработана задолго до того, как Маркс появился на сцене. И самыми успешными её распространителями были не марксистские писатели, а такие люди, как Карлайл и Раскин, Британское Фабианское общество [1], германская профессура и американские сторонники регулируемого рынка. И весьма значительным фактом является то, что правильность этой догмы была опротестована лишь небольшой группой экономистов, которая была очень быстро заткнута и лишена доступа к университетам, прессе, лидерству в политических партиях, и, прежде всего, возможности занимать государственные посты. Общественное мнение в целом безоглядно приняло этот приговор капитализму.

Социализм

Но, разумеется, политические выводы, которые публика сделала из этой догмы, не были единообразны. Одна группа заявила, что есть единственный путь избавления от этого зла, а именно – вообще запретить капитализм. Они выступают за замену частной собственности на средства производства общественной. Их цель – установление того, что называется социализмом, коммунизмом, плановой системой или государственным капитализмом. Все эти термины означают одно и то же. Потребитель более не должен, покупая или воздерживаясь от покупок, определять что, в каком количестве, и какого качества, должно быть произведено. Впредь только некий центральный орган будет направлять всю производственную деятельность.

Регулируемый рынок как заявленный компромисс.

Другая группа менее радикальна. Они отвергают социализм не меньше, чем капитализм. Они предлагают третью систему, по их словам так же далёкую от первого, как и от второго, которая, как третья система общественно-экономической формации, стоит посередине между первой и второй, и, сохраняя преимущества обеих, избегает недостатков, присущих каждой. Эта третья система известна под названием регулируемый рынок. В терминах американской политической жизни она называется «политикой срединного пути».

Эту систему делает популярной у многих тот угол зрения, под которым они рассматривают обсуждаемые проблемы. На их взгляд, два класса – капиталисты и предприниматели с одной стороны и наёмные работники с другой, – спорят о распределении плодов, приносимых капиталом или предпринимательской деятельностью. Обе группы требуют весь пирог себе. Давайте, говорят сторонники третьей системы, мы замирим всех, разделив спорный пирог поровну между обоими классами. Государство, как беспристрастный судья, должно вмешаться, обуздать жадность капиталистов и отчинить часть прибыли рабочему классу. Таким образом, станет возможно свергнуть молох капитализма, не посадив взамен на трон молох тоталитарного социализма.

Но такой взгляд на вопрос полностью ошибочен. Антагонизм между капитализмом и социализмом не является предметом диспута о разделе добычи. Спор идёт о том, какая система общественно-экономической формации, капитализм или социализм, лучше в смысле выполнения задач, которые все люди полагают конечной целью того, что называется экономикой. А именно – наилучшее возможное снабжение общества полезными товарами и услугами.

Капитализм хочет достигнуть этой цели через частное предпринимательство и инициативу, для которой верховным регулятором является наличие или отсутствие на рынке спроса. Социалисты хотят заменить планы разных индивидуумов единым централизованным планом. Они хотят поставить исключительную монополию правительства на место того, что Маркс называл «анархией производства». Так что противоречие не в способе распределения ограниченного количества благ. Противоречие в самом способе производства всех тех вещей, которыми общество хочет пользоваться. Противоречие этих двух принципов непримиримо и не допускает никаких компромиссов. Власть неделима. Или выраженный на рынке потребительский спрос определяет, для чего и как используются факторы производства, или это решает правительство. Не существует ничего, что могло бы смягчить противостояние этих принципов. Они взаимоисключающи. Регулируемый рынок – это не золотая середина между капитализмом и социализмом. Это третья схема общественно-экономической формации и должна рассматриваться, как таковая.

Как работает регулирование рынка

Целью этой дискуссии не является вопрос о достоинствах капитализма или социализма. Сегодня я говорю только о регулируемом рынке. И я не собираюсь давать произвольные оценки регулированию рынка с какой бы то ни было предвзятой точки зрения. Единственная моя задача – показать, как работает регулируемый рынок и может ли он или нет рассматриваться как схема устойчивой общественно-экономической формации. Сторонники регулируемого рынка подчёркивают, что они планируют сохранить частную собственность на средства производства, предпринимательство и рыночный обмен. Но, сразу же говорят они, совершенно необходимо не дать этим институтам распространять хаос и заниматься нечестной эксплуатацией большинства людей. Долг правительства – сдерживать законами и запретами жадность имущих классов, иначе их стяжательство навредит классам более бедным. Неограниченный, свободный капитализм есть зло. Но для того, чтобы устранить его недостатки, его не нужно запрещать полностью. Возможно улучшить капиталистическую систему вмешательством правительства в дела капиталистов и предпринимателей. Подобное государственное регулирование и принуждение – единственный метод удержаться от тоталитарного социализма и сохранить те черты капитализма, которые стоит сохранить. На базе этой философии сторонники регулирования выступают за целую галактику всяких мер. Давайте возьмём для примера одну, очень популярную – схему контроля над ценами.

Как контроль над ценами приводит к социализму.

Допустим, правительство считает, что цены на какой-то определённый продукт, скажем, молоко, слишком высоки. Оно хочет сделать так, чтобы бедные люди могли давать своим детям больше молока. Для этого оно прибегает к ограничению цены и фиксирует цену на молоко ниже, чем оно торгуется на свободном рынке.

Результатом будет то, что производители, работающие на границе рентабельности, и, таким образом, продающие продукт по самой высокой цене, понесут убытки. Поскольку ни один фермер или бизнесмен не может производить себе в убыток, эти производители прекращают производить молоко и продавать его на рынке. Они используют своих коров и умения для чего-нибудь другого, более прибыльного. Например, для производства сыра или масла, или мяса. Молока, доступного покупателю, станет меньше, а не больше. Это, разумеется, противоречит намерению правительства. Оно-то хотело сделать молоко более доступным для определённой группы людей. Но в результате снизилось предложение молока вообще. Мера оказывается тщетной с точки зрения самого правительства и тех групп, которых оно собиралось облагодетельствовать. Она привела к такому положению дел, которое – опять-таки, с точки зрения самого правительства, – ещё менее желательно, чем предыдущее, которое она, предполагалось, исправит.

Теперь у правительства есть выбор. Оно может отменить свой указ и воздержаться от всяких последующих попыток контролировать цены на молоко. Но если оно настаивает на удержании цен ниже границы, которую определил бы нерегулируемый рынок, и хочет при этом избежать падения поставок молока, оно может попробовать убрать причины, которые делают бизнес малорентабельных производителей неприбыльным. Оно должно добавить к первому указу, касающегося молока, второй, фиксирующий цены на факторы производства молока на таком низком уровне, который бы позволил малорентабельным производителям более не нести потерь, и, как следствие, не ограничивать производства.

Но тогда та же самая история повторяется и на более отдалённом плане. Поставки факторов, необходимых для производства молока, падают, и правительство оказывается там, откуда начало. Если оно не хочет признать поражение и воздержаться от дальнейшего манипулирования ценами, оно должно пойти дальше и зафиксировать цены на факторы, необходимые для производства факторов, необходимых для производства молока. Таким образом, правительство вынуждено идти всё дальше и дальше, фиксируя цены на все продукты потребления и все факторы производства – как человеческие, т.е. труд, так и материальные, и приказывая каждому предпринимателю и каждому работнику работать с этими ценами и заработной платой.

Никакая отрасль промышленности не может быть исключена из этого всеохватывающего процесса фиксирования цен и заработной платы и от обязательства производить в тех количествах, которые правительство хочет видеть произведёнными. Если какие-то отрасли были обойдены регулированием исходя из того, что они производят товары, не рассматриваемые как жизненно важные, или просто предметы роскоши, капиталы и рабочая сила уйдут туда, и результатом будет падение производства тех товаров, цены на которые правительство зафиксировало именно потому, что полагало эти товары необходимыми для удовлетворения потребностей масс. Но когда это состояние всемерного контроля над бизнесом достигнуто, не может идти никакой речи о рыночной экономике. Не граждане, покупая или воздерживаясь от покупок, теперь решают, что, как и в каких количествах должно быть произведено. Власть принимать решения по этим вопросам перешла правительству. Это более не капитализм, его деятельность всецело планируется правительством, это – социализм.

Социализм типа Zwangswirtschaft [2]

Разумеется, этот тип социализма сохраняет некоторые метки и внешность капитализма. Он сохраняет, номинально и внешне, частную собственность на средства производства, цены, заработную плату, проценты по кредитам и прибыль. На самом деле ничто не имеет значения, кроме неограниченной правительственной автократии. Правительство говорит предпринимателям и капиталистам, что производить, в каком количестве и какого качества, по какой цене и у кого покупать, кому и по каким ценам продавать. Оно определяет, где и с какой заработной платой должны работать работники. Рыночные отношения – ни что иное, как видимость. Цены, зарплаты, проценты по кредитам определяются властями. Теперь они являются только видимостями цен, зарплат, процентов; на самом деле они всего лишь численные соотношения в правительственных распоряжениях. Правительство, а не потребители, направляют производство. Это социализм под личиной капитализма. Это Zwangswirtschaft гитлеровского рейха и плановая экономика Великобритании.

Немецкий и британский опыт.

Схема социальной трансформации, которую я только что нарисовал, это не просто теоретическая конструкция. Это реалистичное описание последовательности событий, из-за которых социализм возник в Германии, Великобритании и некоторых других странах.

Немцы в Первую Мировую войну начали с ограничения цен на небольшую группу потребительских товаров, рассматриваемых как жизненно необходимые. И именно неизбежный провал этих мер вынудил их идти всё дальше и дальше, пока, наконец, во второй половине войны, они не разработали «план Гинденбурга». В этом плане для свободного выбора потребителей и инициативных действий со стороны бизнеса не было места вообще. Вся экономическая деятельность была подчинена безусловным и исключительным полномочиям властей. Полное поражение кайзера смело прочь весь имперский административный аппарат, и вместе с ним канул и амбициозный план. Но когда в 1932 году канцлер Брюнинг снова начал контроль над ценами, а его последователи, и первее всех – Гитлер, упрямо за него держались, вся история повторилась опять.

Великобритания и все страны, которые в Первую Мировую приняли меры по ограничению цен, потерпели ту же неудачу. Они также были вынуждены идти всё дальше и дальше в своих попытках заставить первоначальные меры работать. Но они всё ещё находились на самых ранних стадиях этого процесса, когда победа и сопротивление общественности смело все эти ограничительные схемы.

По-другому сложилось во Вторую Мировую. Великобритания опять прибегла к ограничению цен для нескольких товаров первой необходимости – и вынуждена была пройтись по всей гамме, всё дальше и дальше, пока, наконец, не заменила экономическую свободу всеохватным планированием всей экономики страны. Когда война подошла к концу, Великобритания была социалистическим государством.

Стоит заметить, что британский социализм был достижением не лейбористского правительства м-ра Атли, а военного кабинета м-ра Уинстона Черчилля. Лейбористская партия не устанавливала социализм в свободной стране, а сохранила социализм в том виде, в каком он развился в военный и послевоенный период. Этот факт был оттеснён в тень большой сенсацией, которую произвела национализация Банка Англии, угольных шахт и других ветвей бизнеса. Тем не менее, Великобритания должна называться социалистическим государством не потому, что определённые предприятия были национализированы и экспроприированы, а потому, что вся экономическая активность всех граждан является объектом полного контроля правительства и его учреждений. Власти направляют распределение капитала и рабочей силы разным ветвям бизнеса. Они определяют, что производить. Правительство наделено верховной властью над всеми видами бизнеса. Люди низведены до положения подопечных, безусловно обязанных следовать приказам. Бизнесменам, бывшим предпринимателям, оставлены только вспомогательные функции. Всё, на что распространяется их свобода – это претворять в жизнь, не выходя из узких предписанных рамок, решения правительственных департаментов.

Что мы должны понять, так это то, что ограничение цен всего на несколько товаров не достигает поставленных целей. Наоборот. Это производит эффект, который, с точки зрения правительства, ещё хуже, чем то положение дел, которое правительство собиралось изменить. Если правительство, с целью избавиться от этих неизбежных, но неприятных последствий, будет гнуть свою линию и дальше, оно трансформирует систему капитализма и свободного предпринимательства в социализм гинденбургского типа.

Кризисы и безработица.

Всё то же самое верно и для других видов вмешательства в рыночные явления. Минимальный уровень заработной платы, навязанный правительством или продавленный профсоюзами, приводит к массовой безработице, которая длится годами, начиная с того момента, когда они попытаются поднять уровень зарплат выше уровня, установленного свободным рынком.

Попытка снизить процентные ставки путём расширения кредитной эмиссии создаёт, правда, период делового бума. Но процветание, созданное таким образом, это искусственный, тепличный продукт, и приведёт оно к неотвратимому падению и депрессии. Люди дорого заплатят за оргию «лёгких денег» нескольких лет подобной кредитной экспансии и инфляции.

Повторяющиеся периоды депрессии и массовой безработицы дискредитировали капитализм в глазах неискушённых людей. Но эти события не есть результат деятельности свободного рынка. Они, наоборот, результат благонамеренного, но опрометчивого вмешательства правительства в деятельность рынка.

Не существует иного способа, которым можно было бы поднять уровень заработной платы и уровень жизни, кроме как увеличить приток капитала, приходящегося на душу населения. Единственный способ надолго поднять зарплаты для всех ищущих работу и желающих получать зарплату – это увеличение эффективности промышленного производства путём увеличения объёма капиталовложений, приходящегося на одного работника. Уровень зарплат в Америке намного превосходит таковой в Европе и Азии, потому что в своём труде американский рабочий использует лучшие средства и в большем количестве. Всё, что хорошее правительство может сделать для улучшения материального положения людей – создать и поддерживать такой порядок вещей, при котором нет препятствий для нарастающего накопления нового капитала, необходимого для улучшения технологии производства. Это то, чего капитализм уже добивался в прошлом и добьётся в будущем, если не будет саботирован неверной политикой.

Две дороги в социализм.

Контроль над рынком не может рассматриваться, как система, созданная, чтобы остаться навсегда. Это способ превращения капитализма в социализм рядом последовательных шагов. Как таковая, она отличается от стремления коммунистов осуществить социализм одним махом. Разница не касается конечной цели этого политического движения, она относится только к тактике, к которой следует прибегнуть для достижения цели, общей для обеих групп.

Карл Маркс и Фридрих Энгельс последовательно рекомендовали каждый из этих путей для реализации социализма. В 1848 году, в «Манифесте коммунистической партии», они набросали план для пошагового перехода от капитализма к социализму. Пролетариат должен быть возведён в ранг правящего класса и использовать своё политическое превосходство для того, чтобы «постепенно вырвать все капиталы из рук буржуазии». Это не может быть достигнуто иначе, чем «посредством властного посягательства на права собственности и на условия буржуазного способа производства; следовательно, посредством мер, которые выглядят экономически несостоятельными и недостаточными, но которые по ходу дела превзойдут сами себя, делая необходимым дальнейшее нападение на старый социальный строй, и которые неизбежны как средства полного революционизирования способа производства» [3]. В этом же стиле они перечисляют в качестве примера десять мер.

Позднее Маркс и Энгельс передумали. В своём основном труде, «Капитале», впервые опубликованном в 1867 году, Маркс увидел ситуацию по-другому. Социализм-де должен прийти «с неотвратимостью закона природы». Но он не может проявиться, пока капитализм не достиг своей полной зрелости. Есть только одна дорога к краху капитализма, а именно постепенное развитие самого капитализма. Только тогда великое окончательное восстание рабочего класса нанесёт ему последний удар и ознаменует начало эры вечного изобилия.

С точки зрения этой последней доктрины Маркс и его ортодоксальная школа отвергает все линии поведения, которые пытаются сдерживать, регулировать и улучшать капитализм. Такое поведение, заявляют они, не только бесполезно, но и вредно. Потому что оно скорее задерживает приход совершеннолетия капитализма, его зрелости и, следовательно, и его краха. Оно, таким образом, не прогрессивное, а реакционное. Именно эта идея заставила Германскую социалистическую партию голосовать против закона о социальной защите, выдвинутого Бисмарком, а также предотвратила запланированную им национализацию табачной индустрии. С точки зрения этой же доктрины коммунисты клеймили американский Новый Курс как реакционный заговор, исключительно пагубный для истинных интересов рабочего класса.

Мы должны понять, что противостояние между сторонниками регулируемого рынка и коммунистами – это выражение конфликта между двумя доктринами: раннего марксизма и позднего марксизма. Это конфликт между Марксом 1848 года, автором коммунистического манифеста, и Марксом 1867 года, автором «Капитала». И это действительно самое парадоксальное: документ, поддерживающий политику самозваных антикоммунистов нынешних дней, называется – Манифест коммунистической партии.

Есть два способа трансформации капитализма в социализм. Один – экспроприация всех ферм, заводов, магазинов и управление ими через бюрократический аппарат как различными правительственными учреждениями. Всё общество становится, по словам Ленина, «одной конторой и одним заводом, с равным трудом и равным заработком», с экономикой, организованной «по принципу почтовой системы» [4]. Второй способ подобен плану Гинденбурга, германской модели общества планирования и перераспределения собственности [5]. Он заставляет каждую фирму и индивидуума строго исполнять приказы, спускаемые из правительственного управляющего органа. Таково было намерение Акта о восстановлении национальной индустрии 1933 года, который был сорван сопротивлением бизнес-сообщества и который Верховный Суд признал неконституционным. Такова идея, стоящая за попытками заменить частное предпринимательство планированием.

Контроль над валютным рынком.

Главнейший механизм по реализации этого второго типа социализма в индустриальных странах типа Германии и Великобритании – это контроль над валютным рынком. Эти страны не могут прокормить и одеть своё население из своих ресурсов. Они должны импортировать большое количество еды и сырья. Чтобы расплатиться за этот сильно необходимый импорт, они должны экспортировать изделия, многие из которых произведены из импортного сырья. В таких странах почти каждая сделка обусловлена, напрямую или косвенно, вопросами экспорта или импорта, или и тем и другим одновременно. Таким образом, государственная монополия на валютном рынке ставит всю деловую деятельность в стране в зависимость от произвола органа, осуществляющего контроль.

В этой стране [6] всё по-другому. Объём внешней торговли сравнительно мал по сравнению с объёмами внутренней торговли. Контроль над валютным рынком лишь слегка заденет большую часть бизнеса. Вот почему в схемах наших плановиков вряд ли находится место для мер по контролю над валютным рынком. Их стремления направлены на контроль над ценами, заработной платой и процентами, на контроль над инвестициями и ограничение прибылей и доходов.

Прогрессивная шкала налогообложения.

Рассматривая рост федерального подоходного налога с момента его появления в 1913 году и по наши дни, никто не может ожидать, что однажды этот налог не поглотит 100% любого превышения над доходом среднего избирателя. Именно это Маркс и Энгельс имели в виду, когда в «Манифесте коммунистической партии» они рекомендовали «высокий прогрессивный, или дифференциальный, подоходный налог».

Ещё одним советом «Манифеста» был «запрет на все наследственные права». Сегодня ни в Великобритании, ни в этой стране законы не дошли до этой точки. Но опять-таки, оглядываясь на историю налогов на имущество, мы должны заметить, что они всё более и более приближаются к цели, поставленной Марксом.

Налоги на имущество такого размера, какого они достигли для группы лиц с наиболее высокими доходами, не должны более рассматриваться как налоги. Это способ экспроприации. Философия, лежащая в основе системы прогрессивного налогообложения, подразумевает, что доходы и богатство состоятельных классов могут свободно использоваться. Защитники подобных налогов не понимают, что большая часть подобных доходов не тратилась бы на потребление, но была бы сохранена и инвестирована. На самом деле подобная налоговая политика не только предотвращает накопление нового капитала. Она приводит к снижению капитала. Определённо так дело обстоит сейчас в Великобритании.

Курс на социализм.

Ход событий за последние тридцать лет показал продолжительный, хотя иногда и прерываемый, прогресс в установлении в этой стране социализма британского и германского типа. США вступили на эту дорожку позднее, чем эти две страны, и сейчас всё ещё далеки от её конца. Но если текущий курс будет сохранён, конечный результат будет отличаться от того, что случилось в Англии при Атли и в Германии при Гитлере, лишь в незначительных деталях. «Срединный путь» – не та экономическая система, которая может существовать сама по себе. Это способ осуществить социализм в рассрочку.

Капитализм лазеек.

Многие люди возражают. Они подчёркивают факт, что большинство законов, направленных на планирование или экспроприацию посредством налогообложения, оставляют лазейки, которые дают частному предпринимательству фору, позволяющую двигаться дальше. Надо сказать спасибо, что такие лазейки существуют, ибо только благодаря им эта страна ещё, в основном, свободная страна. Но капитализм лазеек – не самостоятельная система. Это передышка. Могущественные силы работают над закрытием этих дыр. С каждым днём поле, в котором может действовать частная инициатива, сужается.

Приход социализма не неизбежен.

Разумеется, такой исход не неизбежен. Этот тенденция может быть повёрнута в обратную сторону, как было со многими другими историческими тенденциями. Марксистская догма, в соответствии с которой социализм обязан прийти «с неотвратимостью закона природы» – всего лишь произвольное утверждение, лишённое всяких доказательств.

Но престиж, которым этот пустой прогноз пользуется не только у марксистов, но и у тех, кто называет себя не-марксистами, есть основной инструмент прогресса социализма. Он распространяет пораженчество среди тех, кто иначе отважно сражался бы с социалистической угрозой. Самый могучий союзник Советской России – это доктрина о «волне будущего», которая несёт нас к социализму; следовательно, «прогрессивно» симпатизировать всем мерам, направленным на всё большее и большее ограничение рыночной экономики.

Даже в этой стране, которая обязана веку «отъявленного индивидуализма» высочайшим уровнем жизни, когда-либо достигнутым какой-либо нацией, общественное мнение порицает свободный рынок. В последние 50 лет были опубликованы тысячи книг, обвиняющих капитализм и оправдывающих радикальное регулирование рынка, общество перераспределения доходов и социализм. Несколько книг, которые пытались адекватно объяснить работу свободной рыночной экономики, публика едва заметила. Авторы остались в тени, в то время, как Веблен, Коммонс, Джон Дьюуи и Ласки [7] были осыпаны похвалами. Хорошо известен факт, что драматический театр, также как и Голливудская индустрия, был не менее радикален в своей критике свободного предпринимательства, чем многие романы. В этой стране существует множество периодических изданий, в каждом своём выпуске свирепо набрасывающихся на экономическую свободу. Вряд ли существует хотя бы одно обозрение, которое бы защитило систему, снабжавшую огромное количество народа хорошей пищей и кровом, автомобилями, холодильниками, радиоприёмниками и другими вещами, которые жители других стран называют роскошью.

Основной результат такого положения дел – это то, что очень мало делается для сохранения системы частного предпринимательства. Есть только «срединщики», которые считают себя успешными, когда им удаётся на некоторое время отложить применение особенно разрушительной меры. Они всегда отступают. Они сегодня мирятся с тем, что ещё десять или двадцать лет назад сочли бы просто не обсуждаемым. Через несколько лет они молча примут то, что сегодня считают невероятным.

Приход тоталитарного социализма можно предотвратить только через изменение в идеологии. Нам нужен не анти-социализм и не анти-коммунизм, но открытая уверенная поддержка системы, которой мы обязаны тем изобилием, отличающим наш век от сравнительно стеснённых условий прошедших веков.


Оригинал статьи можно прочитать здесь. Разбивка на абзацы выполнена с учётом удобочитаемости русского текста и не повторяет таковую оригинала.

[1] Британское Фабианское общество – интеллектуальное общество в Великобритании конца XIX в., чьей целью было распространение принципов социализма путём постепенных социальных преобразований и реформ.

Томас Карлайл (1795–1881) – английский (шотландский) писатель. Отличался сильными выраженными социалистическими взглядами. Произведения оказали большое влияние на литературную и общественную жизнь викторианской эпохи.

Джон Раскин (1819–1900) – английский писатель, критик, поэт, художник. Труды по изобразительному искусству и архитектуре были исключительно влиятельны в викторианскую и эдвардианскую эпоху. Социалистические взгляды заключались, в числе прочего, в резкой критике свободного рынка.

[2] Zwangswirtschaft (нем.) – букв. «принудительная экономика».

[3] Естественно, при переводе отрывка из исторического документа была попытка использовать классический русский перевод «Манифеста» в редакции 1882 года. Оказалось, однако, что Мизес пользовался, скорее всего, более поздней английской редакцией 1888 года, в которую Энгельсом было внесено большое количество изменений. Так что в статье выполнен перевод с английского оригинала (Прим. пер.)

[4] «Всё народное хозяйство, организованное как почта, с тем, чтобы техники, надсмотрщики, бухгалтеры, как и все должностные лица, получали жалованье не выше «заработной платы рабочего», под контролем и руководством вооруженного пролетариата – вот наша ближайшая цель». В.И. Ленин, «Государство и революция».

[5] В оригинале – welfare state. Общепринятый русский перевод – «общество всеобщего благосостояния», – являя собой прямой перевод, не столько неточен, сколько сбивает с толку, поскольку привносит в термин субъективную качественную оценку, никак не раскрывая сущности описываемого феномена. Так что в этой статье это словосочетание переводится как «общество перераспределения доходов» (Прим. пер.)

[6] Здесь и далее под «этой страной» имеется в виду, естественно, США (Прим. пер.)

[7] Торстейн Веблен (1857–1929) – американский социолог и экономист норвежского происхождения, яростный критик американской экономической системы, основатель, совместно с Коммонсом, Движения Институциональной Экономики.

Джон Коммонс (1862–1945) – американский социолог, экономист, историк профсоюзного движения.

Джон Дьюуи (1859–1952) – американский философ, психолог, реформатор образования. Один из основателей философского движения прагматизма и школы функциональной психологии.

Гарольд Ласки (1893–1950) – английский экономист, политический теоретик, писатель. Член исполкома Фабианского Общества. В 1945–1946 г.г. – председатель Лейбористской партии.

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*