Skip to content
 

Флот адмирала Риковера

Предваряя статью о начале советского подводного ракетного флота, я сказал, что раньше неё была написана статья про таковой же флот американский. Потому что в этом деле они, как ни крути, были первыми. И, хоть они и империалисты проклятые, но справились с этой, без преувеличения, грандиозной задачей, почти блестяще.

Почти – потому, что кое-какие типовые ошибки, конечно, сделали. Но – если бы я был такой умный до, как моя жена – после…

Предыстория. Как всегда, не без немцев…

«Итак, мы приходим к неизбежному выводу, что в термоядерный век первая и основная задача Соединённых Штатов, поскольку они отказались от превентивной войны, состоит в том, чтобы направить значительную часть своих военных усилий на сокращение до минимума тех преимуществ, которые противник может получить в результате внезапного нападения. Это потребует проведения целого ряда мероприятий. Основным из них явится обеспечение сохранения сил возмездия посредством применения различных видов защиты».

Это строки из книги Бернарда Броди «Стратегия в век ракетного оружия», написанной в 1959 году и вышедшей небольшим тиражом у нас в 1961 году. Автор в то время являлся видным сотрудником корпорации «РЭНД» – учреждения, созданного в 1946 году командованием ВВС США для исследования проблем стратегического характера в военно-технической и военно-политической областях.

Книга написана в годы, когда происходили поистине революционные изменения в средствах ведения войны и порождаемый ими пересмотр военных концепций всех уровней. Броди, серьезный учёный, профессор Йельского университета, строит свои представления на основе развернутого анализа теорий крупнейших военный деятелей эпохи массовых армий – от Клаузевица и Мольтке до Мэхена и Дуэ, а также опыта двух мировых войн. Книгу читать интересно, кроме всего прочего, ещё и потому, что нам «из сегодня» видно, какие положения и выводы автора оказались подтверждёнными почти уже полувековой практикой реального военного строительства.

Цитата, вынесенная в начало статьи, приведена для того, чтобы показать, что вопросу защиты стратегического наступательного оружия Броди придавал весьма большое значение. Не будем заострять внимание на «отказе от превентивной войны»; декларации такого рода легко пересматриваются или просто нарушаются. Для целей данной статьи нам интересно узнать, что же предлагает солидный теоретик в качестве возможного средства решения данного вопроса. А вот что: «…подводная лодка, оснащённая ракетами «Поларис», представляет собой хорошо укрытую и защищённую ракетную базу… Создание подводного флота, вооружённого ракетами «Поларис» и их преемниками, явится со временем силой возмездия, обладающей малой уязвимостью, хотя возможности его будут, вероятно, также ограничены».

Что ж, он молодец, профессор Броди. Ведь это написано самое позднее в 1959 году, а скорее всего ещё раньше. А первый пуск «Поларис» А1 с погруженной подводной лодки состоялся только 20 июля 1960-го. То есть высказывание Броди было в большой степени прогностическим, и этот прогноз оправдался.

Но не Бернард Броди придумал атомные лодки, несущие большое количество малогабаритных баллистических ракет. «Отцом американского атомного флота» является адмирал Хаймэн Риковер. Под его руководством – а он прослужил на флоте целых 64 года! – были созданы не только основные классы американских атомных лодок, но и почти все когда-либо плававшие и плавающие ныне типы, от первого экспериментального торпедного «Наутилуса» до гигантских ракетоносцев системы «Трайдент».

Широко известно, что первыми многочисленный, технически совершенный, однородный и всесторонне обеспеченный атомный подводный флот создали Соединённые Штаты. Однако впервые мысль о сочетании подводной лодки и баллистической ракеты пришла, как и многие другие авангардные вооруженческие идеи, в головы германских конструкторов. Удивляться тут нечему – немцы, как никто другой, уповали на могущество подводного флота в обеих мировых войнах и имели колоссальный опыт его строительства и применения; и они же располагали единственной в мире боевой управляемой баллистической ракетой. Так что стоит сказать несколько слов об этом проекте, хотя его и не удалось довести до конца.

Изучать возможность атаки объектов на Атлантическом побережье США с помощью ракет Фау-2 немецкие специалисты начали в 1943 году. Подводные лодки серии XXI должны были переправлять через океан на буксире каждая по три контейнера с ракетами. По достижении заданной точки кормовая часть контейнера заполнялась водой, он принимал вертикальное положение и становился, таким образом, неким подобием пусковой шахты, из которой и стартовала ракета. 30-метровый контейнер с ракетой, топливом для неё, аппаратурой подготовки и пуска и водяными цистернами весил 500 т. В конце 1944 года на верфи Шихау в Эльбинге началось изготовление его прототипа. Работы не закончились – Третий Рейх пал. Но известно, что ещё в 1942 году в Пенемюнде под руководством доктора Штайнгофа проводились опыты по выстреливанию 210-миллиметровых твердотопливных ракетных снарядов с подводной лодки, погруженной на глубину 9–15 м. Опыты подтвердили способность ракетного двигателя работать под водой, а вдобавок ещё и обнаружили уменьшение рассеяния ракет. Но до практического вооружения субмарин ракетами – ни большими жидкостными, ни маленькими пороховыми – дело не дошло.

С крылатых начинали все

У современного морского компонента «стратегической триады» собственно боевая мощь материализована в большом числе дальнобойных и точных ракет с разделяющимися ГЧ; а всё обеспечение этой мощи – мобильность, скрытность, неуязвимость, боеготовность, даже экстерриториальность – заключено в носителе – атомной подводной лодке. В первую очередь такие возможности носителя существуют благодаря его силовой установке. Дерзну даже утверждать с чисто формальной точки зрения, что атомная энергоустановка имеет преимущественное значение по отношению к ракете: ведь неракетные атомные подводные лодки (АПЛ) являются довольно многочисленным и уже традиционным родом сил флотов наиболее сильных морских держав, а неатомные ракетоносцы – лишь этап в развитии этой системы оружия либо удел недостаточно развитых стран.

Атомная энергетика прокладывала себе дорогу на борт подводного корабля с большим трудом. Точнее, эту дорогу прокладывал Риковер, тогда ещё капитан первого ранга. Во время Второй мировой войны он руководил отделом энергетики подводного кораблестроения военно-морского отдела министерства обороны. Риковер задумался об атомном реакторе для субмарины в конце войны, когда работал в составе группы специалистов ВМС над проектом создания ядерного оружия для оснащения кораблей флота.

Сложности исходили преимущественно от прямого военного начальства, а понимание будущий адмирал находил в самых высоких эшелонах гражданской власти. Благодаря поддержке нескольких президентов США, да ещё средств массовой информации, помощью которых он часто пользовался в своей борьбе, Риковер добился своего: 21 января 1954 года со стапелей сошел «Наутилус» – первая в мире подводная лодка с ядерной энергетической установкой (ЯЭУ).

Успешные походы первенца атомного флота сделали своё дело. Несравненные качества АПЛ были оценены, и в 1960 году Соединённые Штаты вообще прекратили строительство боевых дизельных субмарин. Англичане приняли такое же решение в 1967 году, французы – в 1978. Правда, в 1983 году строительство дизельных ПЛ в Великобритании возобновилось, но это стало результатом более детального соотнесения оперативного предназначения конкретных серий кораблей с их тактическими характеристиками и стоимостью, а не следствием разочарования в достоинствах атомной энергетики для подводных сил океанской зоны.

Таким образом, вопрос о силовой установке был решён, так сказать, с первой попытки. С ракетами дело обстояло несколько сложнее.

В своё время Военно-морские силы США тоже проявили интерес к работам с трофейным немецким чудо-оружием – им было известно о проекте подводной доставки ракет к точке пуска. Важный эксперимент был проведён 6 сентября 1947 года, когда Фау-2 запустили с широкой палубы авианосца «Мидуэй». Собственно пуск прошёл успешно, но на высоте 1,5 км ракета взорвалась. Это побудило специалистов провести целенаправленные опыты по выяснению влияния взрыва жидкостной ракеты на корабль-носитель. По результатам испытаний их руководитель сказал: «Теперь видно, что любая ракета, которая будет пускаться с подводной лодки, должна иметь двигатель на твёрдом топливе».

Как мы знаем по опыту отечественного флота, это заявление не является категорически истинным.

Последний раз в ВМС США подумали об установке жидкостных баллистических ракет на морской носитель в 1955 году, когда попытались просмотреть возможность установки на подводную лодку БР «Юпитер» (о ранних баллистических ракетах США см. http://bwana.ru/?p=276), которую министерство обороны распорядилось сразу конструировать так, чтобы можно было её пускать и с наземной стартовой позиции, и с боевого корабля. От этого плана быстро отказались, вспомнив натурные эксперименты 1947 года. До практической же реализации в конце 1940-х – первой половине 1950-х годов дошли проекты морских систем вооружения на базе крылатых ракет.

Первым на борт подводной лодки попал самолёт-снаряд «Лун» – слегка усовершенствованная американцами копия Фау-1. Производство «Лунов» готовили ещё в ходе Второй мировой войны – с намерением применить их против японцев. Предусматривалось три варианта: для запуска с самолёта, с наземной ПУ и с всплывшей подводной лодки. Война закончилась раньше, чем удалось испробовать новое оружие в бою, и всё же до 1948 года несколько авиационных и автомобильных заводов успели выпустить их около 300 штук (по цене 65 тыс. долларов).

В 1949 году самолётами-снарядами «Лун» были вооружены две дизельные ПЛ типа «Балао». Лодка несла один «Лун», для которого за ограждением рубки соорудили прочный ангар, предварительно сняв артиллерию и запасные торпеды. Для пуска снаряд выводили из ангара на палубу и приступали к предстартовой подготовке – начиная с пристыковки крыльев. Затем ставили на поднимающуюся пусковую ферму и запускали. Естественно, лодка при этом должна была находиться в надводном положении.

«Лун» был малоэффективен и ненадёжен, поэтому его в 1951 году сняли с вооружения, а лодкам возвратили их первоначальный вид.

Более успешной стала программа «Регулус», начатая в 1947 году. Самолёт-снаряд RGM-6 «Регулус-1» разработки фирмы «Чанс Воут» имел длину 10 м, складывающееся крыло, реактивный двигатель и стартовый вес 5733 кг. Он мог лететь на дальность до 800 км со скоростью 950–970 км/ч на высоте 10–12 км. На большинстве построенных экземпляров применялась инерциальная система управления с радиокоррекцией на начальном участке, она давала круговое вероятное отклонение от цели (КВО) порядка 4,2 км. Это могло считаться приемлемым, так как аппарат предназначался для доставки атомной боеголовки к крупной наземной площадной цели. Боеголовки же имели мощность 81 кт; позднее приняли на вооружение новые, уже по 3,5 Мт.

В принципе «Регулус-1» соответствовал требованиям технического задания – другое дело, что в те годы бурного развития всевозможных систем управляемого дальнобойного оружия сами составители таких заданий зачастую смутно представляли себе, как новое изделие ляжет в общую концепцию использования вооружённых сил через те несколько лет, которые потребуются для его разработки и доводки. Это сейчас цикл создания почти любого индустриального продукта начинается с тщательной, порой многолетней проработки комплекса его будущих потребительских качеств – неважно, идёт ли речь об истребителе «Еврофайтер» или о стиральной машине «Занусси». Ошибиться нельзя, разработка нового изделия и технологическое оснащение его производства стоят слишком дорого, чтобы можно было легко пережить неудачу.

Конечно, с военной техникой дело обстоит несколько мягче: если лайнер следующего поколения консорциум «Эрбас» строит, при некоторой правительственной поддержке, всё же в основном на свои деньги, то конкурсы по созданию новых крупных боевых систем финансируются из госбюджета. Однако в наше время средства, выделенные правительством на разработку технического проекта или постройку опытного образца, могут дать производителю возможность лишь не разориться на данной конкретной работе. Чтобы сохранить лидерство, а тем более завоевать его, нужна серия. Да и правительству финансирование программ с неясными перспективами обходится слишком дорого – вспомним 1,3 миллиарда долларов за «трёхзвуковую» «Валькирию» 1960-х годов (и это были полновесные доллары 1950-х–60-х годов!).

Теперь так не рискуют; в 1940-х же и 1950-х годах ещё можно было двигаться широким фронтом, пробуя построить почти всё, что позволяют достигнутые технические возможности.

Так что до декабря 1958 года было изготовлено 514 самолётов-снарядов RGM-6 для сухопутных войск и ВМС (обозначение морского варианта SSM-N-8). Моряки в 1954-55 годах вооружили ими 4 тяжёлых крейсера, построенных в конце войны, оснастив каждый одной пусковой установкой и четырьмя снарядами. Пробовали разместить их на авианосцах, но сочли, что новое оружие не добавляет эффективности кораблям, несущим десятки реактивных истребителей-бомбардировщиков.

Примерно в это же время «Регулусами-1» были вооружены пять подводных лодок ВМС США. Две из них были переоборудованы из дизельных ПЛ военной постройки, две были вновь построенными дизельными (1958 год) и одна – вновь построенной атомной (1960). Дизельные лодки специальной постройки несли по 4 «Регулуса», атомная – до 8. Предпусковая подготовка проводилась быстрее, чем у «Луна», но тоже на поверхности моря.

Программа не имела дальнейшего развития, и всё же на протяжении 1950–60-х годов каждая из этих лодок совершила по 7–9 выходов на боевое патрулирование в северной части Тихого океана. Вообще, все ПЛ и крейсера с «Регулусами» действовали в Тихом океане, так как считалось, что возможность противодействия им со стороны СССР там была слабее, чем в других регионах. Целями были военные объекты на Камчатке и в Приамурье.

В 1963 году самолёт-снаряд «Регулус-1» был снят с вооружения.

Не получилось также с другими крылатыми ракетами класса «корабль-земля» периода 1950-х годов. 10-тонный сверхзвуковой «Регулус-2» с дальностью 1050 км был испытан и планировался для перевооружения упомянутых выше трёх субмарин специальной постройки; а ещё более многообещающий проект «Тритон» фирмы «Макдоннел» (9 т, 4000 км/ч на высоте 24-25 км, дальность 2400 км) был «прикрыт» на более ранней стадии проработки. В конце 1958 года все работы по корабельным самолётам-снарядам в США были прекращены.

Но не об этих малоубедительных попытках думал капитан 1-го ранга Риковер, наблюдая за первым походом своего «Наутилуса», в котором тот прошёл подо льдами Арктики, достигнув Северного полюса (правда, всплыть не смог, полярный лёд оказался слишком крепок для его конструкции). У него была уже детально разработанная программа строительства атомного подводного флота, состоящего из стратегических ракетоносцев и многоцелевых торпедных подводных лодок.

Сначала лодка…

Смысл словосочетания «большая подводная лодка», естественно, со временем меняется. В книге «Удар под водой», выпущенной Военно-морским издательством Наркомата ВМФ в 1945 году, в самых превосходных выражениях описывается спуск на воду в первой половине 1930-х годов американской ПЛ «Нарвал», водоизмещение которой (3960 т под водой) – почти невероятно! – в 2,5 раза превышало водоизмещение фантастического «Наутилуса» капитана Немо. Действительно, по тем временам это была очень большая лодка. Обычные океанские ПЛ, например, упомянутые американские типа «Балао», строившиеся десятилетие спустя, имели подводное водоизмещение 2425 т, а надводное – 1850 т. Водоизмещение немецких ПЛ XXI-й серии, тех самых, которые должны были буксировать Фау-2 к американским берегам, было немногим более 1800 т. Причём лодки этих типов имели дальность плавания 11-12 тысяч миль, то есть вполне соответствовали мыслимым требованиям своего времени.

«Наутилус» капитана Риковера был уже побольше «Балао» – 3180 т надводного водоизмещения, 3747 подводного. Его ЯЭУ мощностью 15000 л.с. сообщала ему скорость 20 узлов в надводном положении и 22 – в подводном. Первые серийные атомные лодки «Скейт» (4 единицы в 1958-59 годах) были даже несколько меньше, 2382/2861 т (в числителе записывается надводное водоизмещение, в знаменателе – подводное).

Затем был сделан ещё один важный шаг в формировании современного облика подводного корабля.

До появления атомного двигателя все подводные лодки на переходах и в зонах патрулирования, то есть в продолжение большей части боевого похода, вынуждены были ходить в надводном положении. Их внешние обводы были приспособлены именно для этого – обеспечить движение в открытом море даже в самую свежую погоду. Поэтому формой наружного корпуса они напоминали надводные корабли – острый форштевень, приподнятая носовая часть, рубка посередине длины… Атомоходы же имело смысл рассчитывать прежде всего на условия подводного плавания, а там оптимальная форма должна быть совсем другой – с каплеобразным, хорошо обтекаемым корпусом и уменьшенным ограждением рубки, сдвинутой к носу. Носовые горизонтальные рули переносились с корпуса на рубку, этим достигалась лучшая управляемость и устранялся источник шума в зоне расположения антенны гидроакустической станции.

Впервые сочетание таких обводов типа «Альбакор» с атомной силовой установкой было осуществлено на торпедной АПЛ «Скипджек», головной в серии из 6 единиц, построенной в 1959 году. На этом «архитектурный вопрос» был в основном решён.

Скипджек. Характерные обводы ПЛАРБ.

Теперь мы оставляем линию развития торпедных (в дальнейшем – многоцелевых) подводных лодок, так как «Скипджеки» послужили прототипом для первой серии подводных ракетоносцев – пяти кораблей типа «Джордж Вашингтон».

…потом ракета

Как мы помним, первые опыты с морскими пусками Фау-2 привели американских моряков к убеждению, что лодочная баллистическая ракета должна быть твердотопливной. С другой стороны, не стоило рассчитывать и на самолёты-снаряды, программы которых были свернуты за недостаточной эффективностью получаемой системы оружия. А командованию ВМС очень нужно было средство, позволяющее на равных с Армией и ВВС принимать участие в единственно представимой в эпоху «массированного возмездия» форме войны с СССР – неограниченной ядерной.

Думали переделать «Юпитер» под твёрдое топливо, однако получилось, что такая ракета будет весить на 16 тонн больше прототипа с ЖРД, то есть 66 тонн. Это чересчур много даже для очень большой лодки, даже для крейсера или линкора. Отказались; а к этому времени подоспели два достижения, ставших решающими в деле создания новой ракеты, уже получившей название «Поларис». Во-первых, было разработано твёрдое топливо, удельный импульс которого на 10–12% превышал аналогичную характеристику предшественников. Во-вторых, успехи прикладной физики сделали возможным изготовление ядерной БЧ весом 240 кг – против 640 кг у «Юпитера». Предварительные расчёты показали, что теперь становится реальным создание ракеты, которая при заданной дальности 2200 км будет весить 10–12 т при длине 30 и диаметре 6 футов.

Основным производителем ракет, обозначенных индексом UGM-27А «Поларис» А1, стала фирма «Локхид». Работы шли в очень быстром темпе, первые ракеты были сделаны в 1960 году, и, как уже сказано выше, в июле того же года успешно испытаны в подводном старте с тоже первой ракетной подводной лодки SSBN-598 «Джордж Вашингтон»: с глубины 27 метров две ракеты были запущены с промежутком в 3 часа.

Двухступенчатая ракета с дальностью 2200 км получилась даже компактнее, чем по первоначальным прикидкам: длина 8,68 м, диаметр 1,37 м. Весила «Поларис» А1 12,7 т, имела инерциальную навигационную систему (ИНС) и несла моноблочную ГЧ с тротиловым эквивалентом 0,5 Мт. Комплект ракеты с запчастями и технологической аппаратурой стоил 1,1–1,3 млн долларов.

(Будем применять общепринятые сокращения: БРПЛ – баллистическая ракета подводных лодок; ПЛАРБ – подводная лодка атомная с ракетами баллистическими).

Точность стрельбы у «Поларис» А1 была невелика, КВО равнялось 3,2 км. Это означает, что даже без учёта погрешностей определения местонахождения подводной лодки в момент пуска, а также возможных неисправностей бортовой аппаратуры ракеты, вероятность поражения цели составляла 64% при радиусе последней около 7 км. Однако в те годы это не могло стать препятствием для принятия ракеты на вооружение – стрелять предстояло по стратегически важным площадным целям… Для боевого использования БРПЛ «Поларис» А1 были построены лодки типа «Джордж Вашингтон».

Отдельной проблемой стал выбор способа пуска ракеты с подводной лодки. В годы, предшествовавшие разработке «Вашингтонов», рассматривались проекты вертикального расположения ПУ на палубе лодки и внутри корпуса, в средней его части, а также горизонтального, подобно торпедному аппарату. Шла речь даже о буксировании контейнера с ракетой за подводной лодкой, как у немцев, с той разницей, что в заданном районе контейнер сначала устанавливался в определённое положение водолазами, а к поверхности всплывал только перед самым пуском.

Взвесив всё, американские специалисты решили остановиться на многозарядной ПУ, смонтированной в корпусе подводной лодки в виде одного или двух рядов пусковых шахт.

Сразу было понятно, что, если ракета будет выходить из шахты погруженной ПЛ за счёт собственного двигателя, то сильно снизится дальность её полета. Под водой на срезе сопла присутствует сравнительно большое давление (3 атмосферы на глубине 30 м), и твёрдое топливо горит с увеличенной скоростью; а ракета движется ещё медленно, так что к моменту выхода на поверхность значительная часть топлива успевает выгореть. А если с двигателем что-то не так и он взорвётся в воде в метрах от лодки… Обычные глубинные бомбы содержат до нескольких сотен килограммов взрывчатки, а тут – восемь тонн!

Так что ракету надо тем или иным способом катапультировать из-под воды, а потом уже запускать её двигатель. Это называется динамическим пуском, или холодным стартом.

В результате была разработана цилиндрическая пусковая установка, из которой ракета выталкивалась сжатым воздухом под давлением 60–70 атмосфер, что разгоняло её до скорости 50 м/с и обеспечивало устойчивое движение в воде и подъём на 20–30 м над уровнем моря. Шахта имела прочную крышку, а под ней – тонкую пластиковую диафрагму, которую ракета разрывала при выходе. После старта забортная вода заполняла шахту, при этом для компенсации её веса автоматическая система выдувала часть водяного балласта. Затем прочная крышка закрывалась, и принятая вода откачивалась в уравнительную цистерну лодки.

Тип «Джордж Вашингтон»

В целом такая система обеспечивала необходимый уровень надёжности пуска и возможность длительного хранения ракет в постоянной боевой готовности. Её, под обозначением Mk17, и поставили на лодки типа «Джордж Вашингтон».

И пошло-поехало…

С этого будет начинаться вторая часть

* * *

Военно-морская тема на блоге и вообще о стратегических делах:

Подводные ракетоносцы Союза

Что нам «Бисмарк»? Первый опус о делах морских

Передовица ко дню РВСН

Достаточно ли страшен новый чёрт?

Как хоронили ПРО-72

Стратегические силы конца ХХ века. Прогноз генерала Стюарта

Наши ракеты против ихних противоракет

Некому берёзу заломати

Оказывается, не такая уж гипербола

Знать бы, зачем всё это на самом деле…

1000 боеголовок у США и России. Война продолжается

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*