Skip to content
 

Сортир на Хантайке

Я расскажу вам страшную историю. Точнее говоря, это даже не история. Это картина, виденная мною однажды, за которой стоит история, воистину страшная. Не жестокая, не натуралистическая, а скорее сюрреалистическая с мистическими мурашками и волосами дыбом.

Я не видел самой истории, я не знаю её героев. Я опишу вам картину, и вы всё поймёте.

Я попробую сделать это по схеме классического романа, как учили в школе.

Пролог

В Московском авиационном институте училась чёртова уйма народу. И, хотя процент иногородних был невелик, в абсолютном выражении их было довольно много.

В основном это никак не отражалось на взаимоотношениях, но были аспекты, в которых это «братство общаги» играло значительную роль. Одним из таких аспектов был набор бойцов в дальние стройотряды – романтические и экономически эффективные. Попасть туда москвичу было проблематично, да оно и понятно – мы живём с родителями, а у ребят в общаге жизнь потруднее, им деньги нужны; мы и не обижались.

Но выход-то искать надо? Так я по окончании второго курса оказался в строительном отряде 2-го Московского ордена Ленина медицинского института. Там учился мой ближайший школьный друг Шура по прозвищу Крокодил, он меня туда и устроил.

Работали мы за Северным полярным кругом, как мне помнится, в 180 км к югу от города Норильска.

Экспозиция

Мы строили, как её полностью именовали, «самую северную в мире, первую в мире полностью подземного типа Усть-Хантайскую ГЭС». Поскольку стройотряды работают обычно летом, то всё было очень живописно. До сих пор в виде неясных, ускользающих образов присутствует в памяти зелёно-бурый простор тундры, буквально испещрённый малюсенькими голубенькими озерцами, наблюдаемый с борта Ан-2 с высоты, думаю, не более 200 метров.

Этот Ан-2 – мы летели на нём из норильского аэропорта Алыкель к месту строительства, в посёлок Снежногорск, – заслуживает отдельного описания. Думаю, на таких машинах мало кому приходилось летать, во всяком случае, из москвичей. Дело в том, что это был пассажирский вариант Ан-2! В его салоне в каждом ряду было по три кресла! Кто представляет ширину фюзеляжа этого биплана, тот меня поймёт. Чемодан шириной 15 см полностью затыкал проход между рядами кресел – по правому борту стояли два кресла, по левому – одно, а между ними был проход. Ширина кресла была заметно меньше моего не такого уж и широкого зада, но это было именно кресло, а не скамья вдоль борта, обычная для всех остальных пользованных мною Ан-2. Значит, данный аэроплан был лайнером.

Ну, в общем, прилетели, устроились. ГЭС действительно оказалась подземной, её основное сооружение снаружи выглядит как 4- или 5-этажное (не помню точно) длинное здание. Но машинный зал – а потолок у него высокий! – тот, где генераторы, действительно, расположен под землёй, и поэтому то здание имеет, насколько я помню, 14 этажей вниз. В смысле, 28 лестничных пролётов, обычных, как в хрущёвках. Может, я слегка неточен, но лишь слегка. В машинном зале стоят семь турбогенераторов, стоят они в один ряд, чем и обусловливается длина здания.

Я пишу здесь в настоящем времени, потому что сильно сомневаюсь, чтоб господин Прохоров, или господин Потанин, или кто там сейчас владеет тем, что раньше называлось Норильским горно-металлургическим комбинатом? – сомневаюсь, что они что-то достроили на Хантайской ГЭС за годы, прошедшие с времени её пуска.

Нас было 400 человек, работали в разных местах – большинство вокруг того здания, некоторые внутри него, одна бригада – на строительстве дороги; была даже группа девушек, работавших в поселковом детском саду. Ну, и разные отдельные поручения внутри и в окрестностях 10-тысячного посёлка Снежногорск.

Завязка

Могу сказать, сортиров на строительстве и вообще в посёлке было много. Я имею в виду именно «туалэт типа сортир»: деревянное строение над ямой, ничего стального, чугунного или фаянсового в его конструкции не было, разве что железные гвозди да дверные петли. Обычно – каркас из 20-см бруса и обшивка всех частей из доски – дюймовой, может быть, тридцатки, ну уж не толще сороковки, при ширине 20–30 см. Рабочее возвышение, в котором, собственно, и прорезано овальное отверстие, чрез которое осуществляется целевая функция данного класса сооружений, выполнено равнопрочным с остальными частями конструкции, то есть сколочено из досок той же толщины.

Я не придуриваюсь. Поверьте, описание объекта имеет самое прямое отношение к предмету повествования – я не хочу допустить и малейшей возможности, чтобы кто-нибудь не понял существа происшедшего из-за того, что не знаком с конструкцией российского полевого сортира.

Надо сказать, что в условиях жизни в палатках, 12-часовой смены, гречки 2 раза в день в течение двух месяцев, бани раз в неделю при весьма пыльной работе (а так – умывальник на свежем воздухе с холодной, естественно, водой, а по утрам – иней на почве), в таких условиях иногда и сортир может доставить удовольствие. Помню, раз был послан на случайный объект, и там обсуждаемое заведение было только что построено. Так это ж просто прелесть! Чисто, и пахнет сосной, сильно пахнет! Нас туда послали человек пять, мы рассказывали товарищам – нам завидовали…

Все сортиры были как сортиры, стояли на горизонтальной поверхности и имели под собой положенные по концепции ямы. А один был особенный.

Кульминация

Особенный сортир стоял у главного здания электростанции. Здание это, построеное возле плотины, образующей водохранилище на небольшой, но быстрой реке Хантайке, обращено к плотине одним из своих торцов. С одной стороны от него находится входное гидросооружение – не знаю, как это правильно называется, я имею в виду, что оттуда вода направляется на турбины станции. Пройдя турбины и выполнив свою исключительно полезную работу, вода выходит в канал, пробитый с другой стороны от здания, и впадающий, естественно, обратно в Хантайку – надо же вернуть в неё отработавшую воду . Поскольку турбины, как мы помним, находятся на глубине этажей этак десяти, то выходной канал весьма глубок, от «нулевой отметки» до дна метров, наверное, тридцать, а может, и больше.

Понятно, что, раз мы приехали строить станцию, то она ещё не работала. Соответственно, не было и бурных потоков воды ни со стороны плотины, ни в выходном канале. Кажется, что-то там струилось по дну в малом количестве, но основная Хантайка пока текла по естественному руслу, обременённому широким и мелким разливом водохранилища.

Канал искусственный, прорублен в чёрном скальном массиве – мы называли этот камень базальтом, потому что чёрный и для романтики. Берега очень крутые; мы не измеряли, но не удивлюсь, если крутизна откоса составляла градусов семьдесят. Смотрелось это очень грозно.

Так вот, особенный сортир стоял на берегу этого канала. Он опирался на четыре столба. Передние были невысокие, в пределах метра – ничего необычного. Но вот задние… Дело в том, что сооружение не просто стояло на берегу канала, а нависало над ним, примерно наполовину. Поэтому задние столбы были длиннющие, уходили вниз и где-то там, в головокружительной глубине, упирались в неровности берегового откоса.

Замысел архитектора – а точнее, градостроителя, был понятен, в его основе лежало глубоко позитивное стремление к экономии человеческого труда. Зачем рыть яму, если она уже есть, да какая! Вот и вывесил «рабочую область» сортира над базальтовой бездной. Воистину, дерзновенна мысль человеческая.

Должен ли я объяснять, как именно выглядел участок этой бездны под сортиром? Нет, не должен; и так уже довольно натурализма. Скажу лишь, что у наблюдателя не оставалось сомнений в высокой посещаемости данного объекта коммунального хозяйства. Если, как я уже сказал, изрядно грозно выглядел откос канала сам по себе, то подсортирный участок его попросту потрясал. Было в нём что-то великое и зловещее…

Развязка

Собственно развязки никто из наших не видел. Просто однажды днём, собираясь уходить с объекта на обед, мы открыли правую дверь особенного сортира (он представлял собой двухкабинный моноблок).

И увидели, что доски рабочего возвышения, именно те, в которых прорезано отверстие, именно те, на которые опирается человек в процессе целевого использования сооружения, – эти доски сломаны и торчат вниз под углом 45 градусов!!

Эпилог

Какая трагедия произошла в этом злополучном месте? Кто он был, этот отважный покоритель Севера, один среди многих, не убоявшихся вывеситься над базальтовой пропастью, кого судьба выбрала для столь страшного наказания за отвагу и доверие к своим же товарищам-сортиростроителям?

Мы не узнали его имени тогда, и теперь уж никогда не узнаем. Но до сих пор, когда я вспоминаю открывшуюся тогда картину, меня охватывает мистического оттенка волнение, ощущение чего-то недостойного и одновременно величественного, скорбного и одновременно жизнеутверждающего.

Высока и разнообразна цена, которую приходится платить за богатства Севера …

Небольшое дополнение

Добавить в MemoriЗабобрить эту страницу!Добавить в news2.ru

19 комментариев

  1. japh:

    Познавательно. И подача порадовала — несмотря на то, что само слово сортир навело на догадку о развязке (но не о ее ГЛУБИНЕ!), напряжение по ходу повествования нарастало. Сортиростроение — отличное название отрасли народного хозяйства. А вот глобальность конструкции — брус 200, доск 30 или 40 — по-моему нетипична для полевого сортиростроения. И таковая надежность конструкции заставляет думать о габаритах (или же активности и тут мысль идет еще дальше: бала ли активность одинокой?;)) пострадавшего, мир духу его. Спасибо, автор!

  2. japh:

    замеченные опечатки:
    напечатано | следует читать
    1) доск | доска
    2) активности и | активности, и
    ;^)

  3. admin:

    Тьфу ты, я минут 5 искал опечатки в статье… Вы хоть предупреждали, что ли…

  4. master:

    Ну, брус, может, и 150 — это ж было… подождите… 37 лет назад!!
    Боже мой…
    Так вот, брус, может, и 150; а вот доски меньше 30 — это вряд ли. У меня и в армии, на стартовой позиции, не меньше 30 мм были доски. Да Вы представьте себе, так, вообразите. 30 мм — это вовсе не много, если представлять не одну толщину, а всю доску, шириной, скажем, 30 см, длиной метра 2, мостообразно лежащую на опорах и, вероятно, имеющую пару дополнительных поперечин «того же калибру». Вовсе это не толсто.
    Кроме того, сороковка там была общеупотребимой, мы из неё опалубку две недели делали в котловане метров тридцать на пятьдесят.
    Вспомнил эту опалубку, и теперь думаю, что брус был всё же 150, а не 200.

  5. Аноним:

    Экий вы небдительный, Владимир… Как можно писать что «на стартовой позиции не меньше 30 мм были доски»? Вы даёте повод клеветникам России заявить, что у нас СП деревянные!

  6. master:

    Ввожу в заблуждение! Дезинформирую!
    И при этом формально не вру. Высший пилотаж.

  7. schipina:

    Так всё здорово написано! Все почему-то пишут про толщину досок и бруса, но комментариев к этому рассказу все равно больше всего (из того что я успела прочитать на блоге). Может быть большинство в сортирах разбираются лучше, чем самолетах. Я ни в сортирах ни в самолетах не разбираюсь, но по-моему именно так строили сортиры в Чехии в замках-они были прилеплены снаружи к замку, а внизу тоже отвесная скала. Мне больше всего понравилось описание природы, ГЭС и всего остального. Как жаль, что я там в это время была, и почти ничего этого не видела (или не помню?) Может быть девочки не так свободно передвигались по местности? Все больше с работы в лагерь и обратно. Но река, природа вокруг и вообще вся жизнь тем летом вызывают самые теплые воспоминания. Большое спасибо автору!

  8. ave verum:

    Сортирно-гальюнная тема — она же самая животрепещущая. Читая сей «микророман», каждый наверняка вспоминает что-то своё…
    Мне, например, сразу вспомнилось подобное заведение посреди степи в Шарыповском р-не Красноярского края, куда меня занесло со стройотрядом на строительство КАТЭКа. Наш питерский отряд (60 чел.) стоял в 11 км от ближайшего населённого пункта. «Квартирьеры», приехавшие раньше всех, срубили из свежего материала (кстати, хорошо обработанного) настилы под палатки, туалет на 3 очка и нечто, похожее на баню — над удалённым от лагеря овражком. Но подвозить воду для мытья нам отказались (возили в Дубинино и на озёра), а состав отряда 4:1 (М и Ж) требовал разделения — и в «бане» прорубили 6 (или даже 7, не помню точно) дырок.
    Время было непростое — андроповское: водка в чайниках, проверки сансостояния и т.д. Короче, туалеты предписывалось регулярно мыть и обрабатывать хлорамином. А кто же это будет делать по собственной воле? Поэтому командиры (оба — Мишки) решили, что будут давать наряды вне очереди. «Провинности», главным образом, — это опоздания на утреннюю и вечернюю линейки, ну, и на работу, конечно. А подъёмы были тяжёлые — дни жаркие, а ночи холодные (спали в палатках одетыми в куртках, часто не высыпались элементарно). Мне достался наряд одной из первых.
    Обычно провинившийся народ оттягивал мытье на конец дня, я же решила сразу отделаться, чем учинила страшный беспорядок в деятельности мужской части личного состава (до линейки сделать дела успели, естественно, не все). Я уж не знаю, что у себя в заведении творили мужики, но женский сортир был просто идеально чистым (минут 5-7 всего потребовалось). А вот в мужском пришлось не на шутку задержаться…
    Картина следующая: у мужского гальюна (не знаю, почему предпочитали это название) — очередь из страждущих , кругом же — голая степь; изнутри слышится моя ругань (подчёркиваю: в культурных рамках — ненормативной лексики — minimum minimorum). Слышу, Мишки между собой: кому такая дурь первому в голову пришла — отправить на это дело N-скую? Хорошо, что мне хватило инструментов и расходных материалов — меня бы растерзали на выходе и сортир оказался бы так и неубранным. Вежливо постучавшись в «предбанник», командиры извлекли меня для дальнейшей «проработки». Даже хотели потом в качестве дополнительного наряда заставить собирать вокруг лагеря полевых мышей, которых исправно ловил по ночам наш специально обученный лагерный кот Педя (Педиатр — в честь двух девушек из Педиатрического института, поехавших с нами отрядными медиками), откусывал им головы и разбрасывал по периметру лагеря. Как раз это тоже мне пришлось делать, но уже в другой раз. Сортирную эпопею закрыли на радостях, поскольку в этот день нагрянула комиссия — а наши гальюны-то чистые (оказалось, вовремя санобработка случилась!). Отпустили меня на радостях. Потом решили действовать по графику, причем, девушки убирали женский, а парни — мужской.

    • master:

      История драматична, спору нет. Вопрос «кому первому пришло в голову…» мне глубоко понятен… Но вот вопрос! Зачем мышей собирали? Вы Педю, что, с собой привезли? Нет, знаю по собственному стройотрядному опыту. Педя был местный. А места-то!… Сердце континента, рассадник древних цивилизаций! Педя знал, что нужно делать! Он вас, дураков, от злых духов охранял, а вы…

      Однако, вот интересно: у нас на Хантайке в основном собаки были, и самого бодрого кутёнка назвали Брусликом — по фамилии ОТРЯДНОГО ВРАЧА. Кстати, к.м.н. — это ж был стройотряд медицинского института!..

  9. ave verum:

    Почему мы дураки? Педя был ОЦ-кот — да, местный. Его котёнком квартирьеры подобрали где-то около Дубинино. Имя ему присвоил парень из отряда — уже не вспомню как его самого звали, он был курсом старше — вдохновленный, конечно, больше Зойкой (одной из педиатров), он же и пригрел животину, приучил кошака к лагерю. Педя был прирожденный охотник — это факт. Может, он и охранял от злых духов, но что было нам делать? Он ловил столько мышей, а поедал только головы — это же видно всем было, в т.ч. и проверяющим. Мы обезглавленных собирали и закапывали в степи. Что, не правильно делали?
    Где-то в метрах 700-800 от нашего лагеря стоял другой отряд, поменьше нашего — из Иркутского мединститута. У нас с ними была общая кухня. Но общались с тем отрядом наши мало — только девчонки-повара и я, но тоже не так уж много (работали мы в разных местах) — главным образом потому, что этом институте когда-то училась моя мама. Так вот у них был действительно отрядный врач — из преподавателей, к тому же, как выяснилось, родом оттуда, откуда и я (и мама, кстати, тоже) — каждый день приветствовали друг друга по-бурятски.

    • master:

      Отказываисься ты думать широко… Это обряд такой: головы съедать, а трупы выкладывать вокруг становища. Может, не убирали бы, так к вам никакие проверяющие и не добрались бы.

      И все говорили бы по-бурятски.

      • ave verum:

        В общем, ясно: ваш ССО был, как говорится, широкого профиля. Конечно, по 130 с лишним человек в отрядах — перебор. Так все три отряда числились за 2-м московским медом?

        • master:

          Говорю вам, это был один стройотряд из трёх стройотрядов! Что тут непонятного?! )) Конечно, все за 2-м медом. Знаешь же, тогда медики получали мало, а у студентов стипендия была — вообще 28 рублей. Что ж им ещё делать? Жить-то надо…

      • ave verum:

        Чёрный юмор какой-то: ТРУПЫ ))) Мышки были меховые (я вот сейчас думаю, может, это крыски всё-таки — у меня сохранилось даже фото, где я держу такую за хвост) — не очень и страшные, хоть и без головы. Под настилами у нас шуршали по ночам…
        Надо было пригласить бурята-медика пошаманить немного. Эх, не догадались…

        • master:

          Ну, а я что говорю? Недотумкмали. Правильно я вас назвал. Хотя, конечно, только применительно к данной конкретной проблеме. А то ещё обидишься…

          • ave verum:

            Да не обижусь — на «мастеров» не обижаются:)
            Зато я после этого строяка съездила на родину и на Байкал. Может, этот бурят-медик всё-таки мне нашаманил? Я ведь ему рассказала, что с дошкольных времен там не была… Не собиралась ведь туда, и вдруг на неделю раньше отпросилась — у нас ведь был групповой билет из Красноярска в Питер. Взяла билет в Иркутск туда-сюда: по времени — впритык. Честно говоря, очень сильно рисковала застрять: рейс был утренний, а конец августа — время утренних туманов в Иркутске. Плотно расписанный маршрут тогда получился: 3 дня в Иркутске, день на Байкале и 3 дня в Улан-Удэ, между городами на поезде (один раз днём). С погодой повезло, очень тепло было, даже купалась в Ангаре при +12 (воды). В Байкале на тот момент — всего +5 (только ноги намочить).

  10. ave verum:

    Да, еще тут вопрос: а почему такой большой отряд — 400 человек? Кто им руководил? Или я что-то не поняла?
    У нас, помнится, как-то в Шарыпово съехались отряды со всего района — там, может, и было столько — однако, даже больше. Линейный он, что ли, назывался — этот отряд ВССО — сейчас не скажу, но была какая-то своя иерархия. А у таких отрядов, как наш, были командир и комиссар, которые, в свою очередь, подчинялись линейным командирам. А внутри отряда свои командиры были, поскольку 60 человек — это немало. У нас даже в процессе деятельности образовалась бригада халтурщиков, поскольку на объекте работы не всегда хватало — не успевали материалы подвозить и технику — мы строили подъездные ж/д и автомобильные пути к будущему комбинату по переработке угля, который неподалёку добывали открытым способом шагающими экскаваторами. Эти халтурщики подрабатывали в другом месте, мы встречались с ними по выходным.

  11. master:

    Точно, нашаманил. Приглянулась ты ему, не иначе.

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*