Skip to content
 

Гибель «эпицентра». Нелицеприятно о неприкасаемых

Предыдущая — Плач по культуре и компетентности

Первый Плач

Эта статья не о Тунгусском феномене. Это моя очередная печаль по поводу размывания, разъедания русского языка, каковое разъедание является и следствием, и одной из причин «снижения культурного уровня широких народных масс». И каковое несут в эти массы доблестные медиа-мастера призыва 1990-х – 2000-х годов.

Ново-Ховринская школа №1, в которой я учился первые шесть классов, была двухэтажным зданием из красного кирпича в самом центре посёлка. Теперь в этом здании отделение милиции, и я даже имею один «привод» туда… Но в тот день, когда я точно узнал значение слова «эпицентр», она была ещё школой.

А директором был Георгий Тимофеевич Лобко; до сих пор помню его подпись, потому что она была предельно проста: почти точно как в английских прописях пишется заглавное «i». Ну, то есть, рукописная буква.

Георгий Тимофеевич сначала был завучем при вполне приемлемой женщине-директоре. А когда она ушла на пенсию, сам стал директором. Это был исключительно колоритный директор.

Рост у него был откровенно небольшой. Большая была толщина, а ширина – ещё вдвое больше, и самым широким местом были весьма массивные плечи. Пожалуй, хорошая аналогия – гном Гимли, который ходил с Фродо в экранизации трилогии Толкиена. Только у нашего директора был гораздо более масштабный нос – по всем трём измерениям. И бороды он, конечно, не носил.

Гета, так мы его звали по первым буквам имени-отчества, обладал мощнейшим басом, не самым низким, но достаточно хриплым. Объём его грудной клетки можно представить себе из вышесказанного. Потом уже, после окончания школы, мне ребята рассказывали, что Гета был на свадьбе Мишки Зимина, одного из наших, и, добросовестно выпив, пел «Ревела буря, гром гремел…». До сих пор жалею, что не присутствовал при этом.

Этим своим голосом Гета любил стращать нас, мелкоту, шнуркующую на перемене по школьному двору. Для этой цели он высовывался из окна, обычно второго этажа. Его рёв заполнял весь объём, равный произведению площади двора на высоту здания школы. Это было классно…

Потому что мы знали точно, что Гета – добрый человек. Мы не сидели у него на голове по этому поводу, как-то так у него получалось, что и не боялись мы его всерьёз, и слушались, и без фамильярности. Молодец мужик, чего уж говорить.

И он был у нас учителем географии.

И настал момент, когда надо было нам объяснить, что такое землетрясение и что такое его эпицентр.

Гета стоял практически спиной к доске, ну, разве что чуть-чуть повернув к ней правое плечо. Его лицо и основная часть корпуса были обращены к классу. В правой руке держал мел. Он сказал:

– Представьте, что это земной шар.

Дальнейшее я запомнил на всю жизнь. В ту секунду, когда он говорил эти слова, он, не отрывая взгляд от нас, поднёс опущенную руку с мелом к доске – свою коротенькую толстую руку. Мел коснулся доски у её нижней кромки, и Гета, стоя абсолютно затылком к доске, сделал мгновенное круговое движение во весь размах вытянутой руки. Это заняло у него, по моей сегодняшней оценке, от 200 до 300 миллисекунд.

Мы увидели абсолютно правильный, тик-в-тик замкнутый круг диаметром во всю доску.

Это был великолепный номер! Не помню, как класс выразил восхищение, но само ощущение помню. А Гета даже не обернулся – он знал, что у него получилось. Не думаю, что он специально тренировался; видимо, когда-то случайно так сделал и теперь повторял каждый год перед новой аудиторией. И правильно, что повторял, потому что этот трюк за секунду возвысил его в наших глазах. Ну что директор, учитель? Таких много, их уважают из пиетета перед взрослым человеком, уважают другим уважением, не тем, которое «работает» внутри детской среды. А тут было подлинное искусство, из того ряда, который близок пацанскому воображению. Типа умения чётко попадать из рогатки, или – биткой в казну при игре в расшибалку, или прыгать правильным перекатом на метр сорок пять…

Далее Гета нарисовал внутри круга, в верхней его части, близко к «поверхности Земли» жирную точку. Сказал нам, что точка – это то место в земной коре, где происходит выброс огромной тектонические энергии, и это есть центр землетрясения. Глубина его нахождения может составлять сотни километров. От центра распространяются толчки и колебания почвы, которые достигают поверхности земли, и тогда мы имеет то, что имеем при землетрясении. Ещё это называют фокусом или гипоцентром (это уже мой сегодняшний комментарий).

Гета провёл вертикаль от точки – центра землетрясения до пересечения с кругом – «поверхностью Земли». И сказал нам, что вот эта точка на поверхности, прямо над центром землетрясения, называется специальным словом ЭПИЦЕНТР. Специальным, чтоб не путать с центром, который на самом деле располагается, в случае землетрясения, где-то под эпицентром.

Потом я узнал про эпицентр ядерного взрыва. Понятие применимо к подземному и воздушному взрыву, в последнем случае эпицентр располагается не выше, а ниже центра. Так же, как ниже центра взрыва, произошедшего на высоте нескольких километров, расположен эпицентр Тунгусской катастрофы.

То есть слово «эпицентр» не тождественно слову «центр». Эпицентр – это проекция центра, очага на поверхность. Во втором издании Большой советской энциклопедии, вышедшем в первой половине 1950-х, в Словаре иностранных слов 1953-го года издания в главках «Эпицентр» вообще говорится только о землетрясениях. Ну, понятно – знать хоть какие-то детали, относящиеся к ядерному оружию, советской публике тогда было не положено.

Я хочу сказать, что слово «эпицентр» исходно имеет сугубо специальное и вполне конкретное значение. И мне жаль, что теперь его почём зря применяют для красоты слога, пренебрегая смыслом, а чаще всего, уверен, просто не зная этого смысла.

Уже неоднократно говорил, что я понимаю, что язык не стоит на месте. Однако мне жаль «эпицентра» по двум причинам. Во-первых, из соображений педантизма: каждое слово означает то, что оно означает, и что будет, если каждый начнёт вкладывать в него собственное содержание? Впрочем, сейчас не в чести не только педантизм, но и элементарная корректность.

А вторая причина, я бы сказал, лирическая. Мне жаль того «эпицентра», который нам так эффектно представил толстый, громогласный, добрый Гета – одно из тёплых воспоминаний моего детства.

И потом, даже в расширительном значении «эпицентр» часто применяется невпопад. Ну вот, скажем, «в эпицентре драки» – ну, можно как-то понять. Эпицентр – это такое место, где последствия землетрясения наиболее сильны. Поэтому можно, в переносном смысле, обозначить этим словом ту зону, в которой некие явления проявляются наиболее ярко. Массовая драка может быть активной в одном месте, вялотекущей в другом – ну, давайте назовём первое из них эпицентром. С часто применяемым теперь «эпицентром толпы» похуже. Я вот не могу сходу понять, что имеется в виду. Совсем плохо с «эпицентром событий»; по-моему, вполне достаточно сказать «в центре событий», да многие пока ещё так и говорят.

Сейчас специально зашёл в Яндекс и нашёл «эпицентр русскоязычного хостинга». Вот что это такое?

Ну да Бог с ним, с эпицентром. Фактически я в процессе написания этого текста наполовину примирился с потерей его первоначального значения. Сам себе объяснил.

Но всё равно утверждаю, что неправильное словоупотребление процветает на полосах наших газет и особенно в радио- и телеэфире.

Вот, например, «нелицеприятный». Сейчас иные из косящих под интеллигентов журналистов употребляют его вместо нормального слова «неприятный». А ведь на самом деле оно имеет достаточно узкое значение. Нелицеприятный разговор – это не тот, когда кому-то, всё равно кому, говорят неприятные вещи. Нелицеприятный – это когда говорят, не взирая на лица, когда говорят неприятные вещи не соседу по даче, а каким-то значительным, властительным людям, кому-то, кого обижать не принято или опасно.

И уж совсем срам получается со словом «неприкасаемые». В той же школе, в пятом классе, в учебнике по истории Древнего мира можно было прочитать – и наши учителя как-то сделали так, что мы прочитали, – что неприкасаемые – это низшая каста, а точнее, варна, в традиционном индийском обществе. Что есть высшая каста жрецов – брамины; за ней следует каста воинов – кшатрии, потом, кажется, кто-то ещё, и ниже всех – парии, или неприкасаемые. Потому что к ним нельзя прикасаться представителям более высоких варн, ибо такое прикосновение оскверняет.

А у нас какой-то неуч применил «неприкасаемые» к тем, кого хотел назвать «неприкосновенными». То есть – в диаметрально противоположном смысле. Типичный случай поговорки «слышал звон, да не знает, где он».

Хотя, может быть, первый, кто таким образом употребил «неприкасаемые», как раз знал, что оно означает. И сделал это намеренно, в качестве мрачного каламбура: мол, те, кого сегодняшняя жизнь вынесла на самый верх, в действительности – дрянь, с которой зазорно соприкасаться порядочному человеку.

Если это так, значит, он не был понят. Потому что следующие, борзые, уже стали всерьёз применять слово в этом самом обратном смысле. И пошло гулять по страницам и эфиру, и теперь молодёжь уже уверена, что оно именно это и означает.

Может, кому-то всё равно, а мне досадно. Язык – важнейшая часть культуры, он не только формируется ею, но и сам её формирует. И с этой точки зрения, считаю, пренебрежение к настоящему значению слов приносит вред, выходящий далеко за рамки «оскорбления чувств» таких зануд, как я.

Если всякое изменение называть развитием, то придётся согласиться, что не всякое развитие – это хорошо и на пользу. Впрочем, вряд ли кто-нибудь станет с этим спорить.

Следующая — опять не свосем Плач

Добавить в MemoriЗабобрить эту страницу!Добавить в news2.ru

4 комментариев

  1. Самурай:

    Браво. Отличное воспоминание, отлично оформленное. Пишите ещё, пожалуйста.

  2. Сугроб:

    Да уж) увлекательное чтиво) Автор явно владеет словом!

  3. Ольга:

    Приятно почитать про собственного деда.

  4. master:

    Что, правда?! Вот это номер! Дед — это Георгий Тимофеевич? Класс!
    Надеюсь, я никого ничем не обидел. Гета — одно из лучших воспоминаний о той школе…

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*