Skip to content
 

Уотергейт как либеральный миф

Сегодня исполнилось 36 лет с начала Уотергейтского скандала. Кроме многочисленных политических последствий, он имел очень серьёзные последствия идеологические, которые за тридцать с лишним прошедших лет вылились в набор стандартных взглядов на это событие. А именно: коррумпированный президент, попавшись на нечестной предвыборной игре, был сначала выведен на чистую воду отважными журналистами, а затем гнев американского народа низверг мерзавца в прах; в целом событие показало надёжность работы механизма американской демократии, и особенную роль СМИ в обеспечении его работы.

Как и следовало ожидать, ничего подобного в реальности не происходило.

Краткое содержание событий, для тех, кто не в курсе: 17 июня 1972 года, в разгар предвыборной президентской кампании, в которой лидировал действующий президент Никсон, в штаб-квартире его политических противников, Демократической партии, расположенной в отеле «Уотергейт», была задержана группа лиц, незаконно туда проникших. Расследование быстро обнаружило вовлечённость в незаконную деятельность администрации президента. Продлившийся два года скандал вынудил переизбранного Никсона уйти в отставку в семьдесят четвёртом.

Для администрации Никсона это были перевыборы, и для победы у него было более чем достаточно оснований. За первый срок его президентства были достигнуты следующие результаты: к лету 1972 года инфляция была снижена до 2,7%, годовой прирост ВВП составил 6,3%, федеральные налоги в пересчёте на среднюю семью были снижены на 20%, фондовый рынок как раз перевалил, впервые в истории, за 1000 пунктов. Было снижено военное присутствие во Вьетнаме, как следствие сокращён призыв (напомню, сам же Никсон войну в конце концов и прекратил). Возобновились отношения с Китаем, вёлся постоянный диалог с Москвой, что положительно оценивалось американским обществом как признак разрядки. В результате Никсон выиграл с разгромным счётом — 60,7% против 29,1% у Макговерна. Его противник набрал самый низкий за всю историю процент голосов для кандидата от одной из главных партий.

Белый дом, как и любое правительство крупной страны, всегда был вовлечённым во всевозможную деятельность, не выносящую пристального общественного внимания. В жёстком и испорченном мире реальной политики иное и представить невозможно. Тем не менее, подобная деятельность запрещена идеалистической Конституцией, и эта проблема являлась головной болью каждого президента, начиная с Вашингтона. Поэтому каждый президент, начиная с Вашингтона, должен был в совершенстве владеть политической акробатикой, чтобы одновременно эффективно исполнять свои обязанности и не переступать через основной закон. И так оно и было, и, более того, с усталым пониманием принималось и самими хозяевами Овального кабинета. Было, вплоть до Рузвельта. Вообще эта икона ещё ждёт своего реставратора, который, вскрыв копоть исторического мифа, откроет её истинное лицо. Рузвельт находил просто-таки подростковое удовольствие в разного рода жульничествах. Он скакал через закон где хотел и как хотел, и не ради национальной безопасности, а ради своих прямых финансовых и политических интересов. Он организовал собственную службу политической разведки, подчиняющейся только ему. Он использовал ФБР для травли своих личных врагов. Он преследовал прессу, в частности пытался закрыть «Чикаго Трибьюн», которую ненавидел. Он преследовал «Нью-Йорк Таймс», выдвинув ложные обвинения в налоговых нарушениях. Он, через головы федеральных судей, вытаскивал из тюрьмы проворовавшихся друзей — случай невозможный, если учесть ревнивое оберегание каждой веткой американской власти своих полномочий. По нынешним временам — вроде ничего особенного. По тем временам подобное поведение президента было абсолютно неслыханно и невиданно. Но если Рузвельт воротил, что хотел, то деятельность клана Кеннеди тогда вообще не поддаётся никакому описанию. По сравнению с ними Рузвельт выглядит мелким пакостником, типа старухи Шапокляк. Коротко — ко власти в США пришла банда беспринципных ублюдков. Деятельность и Рузвельта, и Кеннеди нанесла непоправимый урон американскому обществу и во многом определила то, во что превратились США сегодня.

Но до эры Никсона пресса была исключительно разборчива в освещении президентских шалостей. Журналисты покрывали участие Рузвельта в целом ряде должностных преступлений и любовных интрижек. Без продажной прессы и ТВ Кеннеди никогда не стал бы президентом, являя собой посредственность. Вообще его предвыборная кампания была, пожалуй, первым оформленным случаем того, что теперь называется PR. Очень бережно относились журналисты и к его личной жизни, которая была ну очень интересненькой, куда там несчастному Клинтону! Когда президент Джонсон влип в коррупционный скандал (будучи доказано вовлечённым), «Вашингтон пост» обеспечивал ему информационное прикрытие, очерняя его обвинителя, сенатора Вильямса. Та самая «Вашингтон пост», которая сыграла роковую для Никсона роль в Уотергейте. Покажите, пожалуйста, где тут работа «четвёртой власти» «на страже демократии»? Почему всё так резко изменилось с Никсоном?

Элементарно. Основное течение американской интеллектуальной жизни было тогда (да и сейчас остаётся) насквозь левацким. Просто удивительно, на какую обочину были вышвырнуты представители традиционных взглядов — о свободном предпринимательстве, о «малом правительстве», о невмешательстве государства в экономику и вообще в жизнь людей — словом, тех взглядов, которые к началу XX века сделали из США страну с самой мощной индустрией и самым высоким уровнем жизни; и насколько социалистическими были взгляды тогдашних властителей дум. Тому было много причин, не последняя из которых — интернациональная неспособность гуманитарной интеллигенции сложить два и два, получив при этом непротиворечивый результат. Американский левый либерал, только что митинговавший «за социализм» в одном месте, а теперь митингующий в другом «против войны во Вьетнаме», и не понимающий, что из первого неизбежно проистекает второе, так же смешон, как российский интеллектуал, который «за развал СССР», но «против войны в Чечне».

Никсон был пугалом для всей этой братии, поскольку социалистом не являлся. Более того, он подчёркнуто ставил на «молчаливое большинство» — не-интеллектуалов, которые университетов не заканчивали, но печёнкой понимали — пусть государство занимается дипломатией и обороной, а не всеобщим счастьем. Потому что всеобщее счастье начинается из их карманов. Разумеется, модные интеллектуалы были не в силах перенести доминирования воли неотёсаной деревенщины. Вторым пунктом была позиция Никсона по войне во Вьетнаме. Позиция прессы по её поводу с самого начала была истерично-пораженческая. Никогда ещё операции американской армии и сама она не подвергались такому очернительству в собственной стране. Никогда ещё успешные операции не превращались в результате журналистского шулерства в поражения. Фактически пресса вела информационную войну против своей армии. Среди либералов это почему-то считалось логичным: «военные ведут плохую войну, следовательно, они плохие». Позиция Никсона была предельно жёсткая: если война, то эффективная и беспощадная. Если мир, то с сохранением лица и политическими выгодами (он такой и заключил в семьдесят третьем году).

По этим причинам кампания травли Никсона в прессе началась с первых дней его первого президентского срока. Кампания та была продолжительная, ядовитая, бессовестная, находчивая и временами противозаконная. Цель была ясна — использовать мощь прессы и ТВ для отмены результатов выборов, которые либералам казались нелегитимными по причине несоответствия личности президента их взглядам на реальность. Оставалось найти повод. Искать долго не пришлось — тому чёрта искать не надо, кто чёрта за спиной носит.

И «Нью-Йорк Таймс», и «Вашингтон Пост», и до, и после Уотергейта занимались воровством информационных материалов. Некоторые из них были исключительно важны с точки зрения безопасности страны, и их добыча однозначно была связана с криминальной деятельностью. 13 июня 1971 года «Нью-Йорк Таймс» опубликовала то, что впоследствии стало известно как «документы Пентагона». Это была подборка бумаг Белого Дома, ЦРУ, Министерства Обороны и Объединенного комитета начальников штабов, все с грифом «Совершенно секретно», переданная газете Дэниелом Эллсбергом. Урон безопасности был таков, что Эллсберг некоторое время проходил обвиняемым по делу о шпионаже. Никсон, вместо того, чтобы посадить его за решётку, предложил не обращать внимания на утечки: дескать, сами понимаете — Первая Поправка, «право народа знать правду», звёздно-полосатый флаг, лысый американский орёл…

Это пиршество демократии испортил Киссенджер. Он сказал Никсону прямо: «Это может разрушить саму нашу способность вести внешнюю политику. Если другие страны будут думать, что мы не в состоянии гарантировать отсутствие утечек, они никогда не пойдут на секретные переговоры».

И вот тут Никсон допустил одну маленькую ошибку, которая стоила ему президентства. Вместо того, чтобы передать это дело в ЦРУ и умыть руки, он организовал группу по ликвидации утечек, которая на их жаргоне называлась, естественно, «сантехники». Было ли это превышением полномочий? Безусловно, да: президент не имел права создавать никаких собственных секретных служб и тем более — финансировать их из своих избирательных фондов. Стоило ли это не то что импичмента, а хотя бы скандала? Безусловно, нет.

Во-первых, группа не обладала никакими исполнительными правами, а занималась только сбором информации, связанной с утечками военных и политических секретов. Приказ о взломе штаб-квартиры Демократической партии происходил от ассистента Никсона, Эрлихмана, и Никсон о том ничего не знал — это пример самодеятельности подчинённого, отвечать за которую пришлось начальству. Во-вторых, политический шпионаж и кража информации, даже если бы они имели место в данном случае, никогда не рассматривался американским обществом как большой грех. На это смотрели сквозь пальцы, как на неизбежное зло — ну как у нас, к примеру, на кумовство чиновников. В-третьих, этот шпионаж в данном случае был абсолютно бессмысленен — то, что Никсон выиграет выборы с большим преимуществом, было ясно всем. И Никсону совсем не с руки было так подставляться.

Однако в атмосфере антиниксоновской паранойи, царившей в прессе, в ход шли и такие мелочи. Особенно злобным, если не сказать припадочным, был главный редактор «Вашингтон Пост», Бен Брэдли. Он считал (абсолютно безосновательно), что Никсон строит козни против получения газетой лицензии на радиовещание. Поэтому «Пост» за всю президентскую кампанию семьдесят девять раз выходил с материалами о Уотергейтском скандале на первой полосе, а с октября начал публиковать серию «расследований», главной целью которых было придание этому делу видимости глобальной битвы за мораль. Результата — ноль. Никсон выигрывает выборы с перевесом в тридцать процентов. Так и остались бы: Никсон — президентом, Брэдли — ни с чем, а двое его загонщиков, Боб Вудвард и Карл Бернштайн, не стали бы иконами журналистики, если бы не предвзятый судья.

В американской истории не раз алчущий известности политик развязывал охоту на ведьм, переходившую в общенациональное помешательство. Так было и в этот раз. Дело о взломе штаб-квартиры Демократической партии было поручено Джону Сирику, прозванному за суровость своих приговоров «Джон-максимум». Он сразу начал оказывать давление на подсудимых с целью выбивания из них показаний против никсоновской администрации, шантажируя их пожизненным заключением. О серьёзности его намерений говорит тот факт, что единственному участнику взлома, отказавшемуся от подобных показаний, он закатил двадцать лет тюрьмы плюс сорок тысяч долларов штрафа. Причём лично проследил, чтобы тот попал в ту тюрьму, где существовала угроза его жизни со стороны сокамерников. И это за взлом, где ничего не было украдено, и полиции не оказывалось сопротивления! Этот приговор, к сожалению, был типичен в юридической вендетте против администрации Никсона. Обвинение в превышении полномочий очень легко выдвинуть, но очень трудно опровергнуть, особенно учитывая предвзятость суда и фактически неограниченное право этого суда трактовать прецеденты, на которых строится американская юридическая система. И некоторые участники процессов фактически были поставлены перед выбором — либо показания против администрации, либо финансовый крах из-за судебных расходов и запредельной жёсткости приговоров.

Показания, выбитые из подсудимых, позволили запустить машину расследования Конгресса, где проигравшие президентские выборы демократы были в большинстве. Они, естественно, поверить не могли своему счастью и приложили все усилия для устранения Никсона. Интересно, что от Конгресса травлю возглавлял Сэм Эрвин, успешно покрывавший Линдона Джонсона в уже упоминавшемся коррупционном скандале. Было обнаружено, что все переговоры в Белом доме записываются автоматическим устройством, установленным по просьбе самого президента. Была долгая тяжба за опубликование этих переговоров, и в результате их опубликовали. Они произвели тяжёлое впечатление на избирателей, но не обсуждаемыми злодействами, а непрерывной руганью, которой члены администрации пересыпали свою речь. Для «молчаливого большинства», преимущественно протестантского, это оказалось чуть ли не важнее первоначального повода. А когда Никсон посредством административной игры добился увольнения человека, обнаружившего существование этих записей и продавившего их публикацию, масштаб и способы ведения травли окончательно потеряли человеческий облик. В результате импичмент для Никсона стал более чем реальностью, и он, с целью не допустить этого, подал в отставку.

Если копнуть немного глубже удивления, вызванного непривычной в наших палестинах независимостью действующих лиц друг от друга (как это так — журналисты пишут гадости про президента? как это так — суды выносят независимые решения? это что же получается, порядок-то где?), то вывод из всего этого можно сделать простой — никаким торжеством демократии тут не пахнет. Был смещён способный и сильный президент, чья провинность была ничтожна по сравнению с делами некоторых его предшественников. Закон, по идее, должен быть одинаков для всех, в противном случае показательная порка учит остальных не соблюдать закон, а лучше прятаться от него. Это был сигнал, что появились новые вызовы демократии, а именно: развитие средств массовой информации позволило произвольной группе людей подменить результаты народного волеизъявления своими личными предпочтениями. Ситуация, ныне печально типичная по всему миру, не правда ли?

Добавить в MemoriЗабобрить эту страницу!Добавить в news2.ru

12 комментариев

  1. Аноним:

    Я не в тему, только есть повод — мы порвали ГОЛЛАНДЦЕВ!!!!!!!!!!!!! Поздравляю и обнимаю всех кто болел за нашу сборную!!!!!!!!! Оле!!!!!!!!
    З.ы. А статья шикарная. Много об этом слышал, но в основном попса какая то. Наконец то серьезный материал и есть где подумать. Спасибо афтору и еще раз с победой))))!!!!!

  2. Фёдор:

    позвольте небольшое уточнение,
    под «Рузвельтом» вы имели ввиду Франклина Делано?

  3. Аноним:

    Ну конечно Никсон-душка, а зарезали его проклятые коммунисты, ага. Узнаю республиканца по изящным словесам…

  4. admin:

    Дайте мне, дайте я! Значит так. Во-первых, любому ясно, что все пишущие на этом сайте живут в России. Называть жителя России республиканцем, всё равно что жителя Исландии — санкюлотом. Во-вторых. Если вы у себя в Америке подзабыли русский язык, его легко и подучить. Подучимши, перечитайте статью ещё раз. «Никсон социалистом не являлся» ещё не означает, что «коммунисты» должны были его «зарезать». Наоборот, они его на руках должны были носить и пылинки сдувать — он один из создателей современной велфэрной Америки. Далее, то что он был «способный и сильный президент» совсем не означает, что он был «душка». Нынешний никчёмный доллар — и его заслуга тоже. Статья вообще не про Никсона. Статья про запудривание мозгов и исторические мифы. Статья про то, как одни подонки при помощи других подонков скинули третьих подонков. Если вы ожидали от политики чего-то другого, вы этот, как его — ну да, душка…

  5. Исландец:

    А мы и есть- санкюлоты. В первичном смысле этого слова

  6. Аноним:

    Где логика-то, исландцу писать по-французски?

  7. admin:

    А, это опять вы? Ну что, русский подучили? Подучите теперь французский.

  8. Исландец:

    Я действительно не понял что там написано

  9. Исландец:

    Слушайте, это фантастика!!! Я ржал минут 10! Вы это действительно исладнцу не скажите — прибить могут. И так все переживают!

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*