Skip to content
 

Деградация как следствие закона жанра

«Судите сами» с Максимом Шевченко

Опять я про журналистов. Но сейчас не по теме «Плачей» – как в СМИ уродуется русский язык. Сейчас – та же тема, которую я поднимал, наезжая на Ганапольского.

В этот раз повод дал Максим Шевченко в передаче «Судите сами» в конце января. Я позлился, позлился и забыл бы – сейчас такие поводы подряд и повсюду. Но увидел на BOHN пост, вдохновлённый тою же фразой, которая возмутила меня. И где-то на треть ей, этой фразе, посвящённый. С теми же чувствами, какие она вызвала у меня.

Я написал там комментарий, а теперь хочу написать об этом и здесь.

Господин Максим Шевченко – не совсем молодой уже человек, ведёт высокорейтинговую передачу на самом первом канале страны. Приглашает немаленьких и отнюдь не глупых людей, часто – реальных специалистов в обсуждаемых вопросах. Заметно, что половина из этих людей приглашается не по критерию их медийной раскрученности, а за их квалификацию и наличие мнения по обсуждаемым вопросам. Правда, вторая половина… впрочем, куда ж сегодня без этого.

Когда эта программа, «Судите сами», начиналась, разговоры получались довольно толковые. Хотя, может быть, это мне сейчас так кажется, а на самом деле мне нравилось не то, что получалось, а сам формат. Не знаю, сейчас уже не скажешь; во всяком случае, тогда она нравилась мне больше, чем познеровские «Времена».

Как бы то ни было, в последние месяцы Шевченко потерял способность управлять ходом дискуссии, у него теперь в основном стоит такой же хоровой гвалт, какой бывал у Соловьёва в программе «К барьеру».

Но я не об этом.

В той передаче обсуждалась проблема терроризма – это было сразу после взрыва в Домодедово. Ораторы заходили на проблему с разных сторон, некоторые говорили, на мой взгляд, вполне разумные вещи. (А другие, как всегда, рекли тривиальнейшие благоглупости). Один участник – к сожалению, не могу всех запомнить – даже сделал то, что я считал маловероятным. Он коротко, структурировано, по пунктам назвал то, что надо сделать для принципиального увеличения эффективности борьбы с терроризмом и террористами. Я, конечно, не большой спец, но мне показалось – очень толково.

И некоторые высказывания некоторых других тоже были вполне разумными. Безусловно, все сходились на том, что это сложнейшая проблема, принципиально не имеющая быстрого и тем более исчёрпывающего решения.

И вот после этого наш немолодой и неглупый, казалось бы, Максим Шевченко говорит – громко, с нажимом, со страстью говорит следующую фразу:

И всё-таки, скажите, что надо сделать, чтобы взрывы прекратились?

Если бы не такая драматичная тема, ей-богу, я бы сказал – прямо по Жванецкому: жаль, что мы так и не услышали начальника транспортного цеха…

Эта фраза привела меня в злую тоску. То есть в злость пополам с тоской.

Сначала, на фоне злости, я подумал что-то типа: Максим! Ну ты-то!… А потом, видимо, превалировать стала тоска. Потому что, осознал я, это дело неизбежное, связанное с самой сутью современных видео- и аудиоСМИ.

Деградация журналиста.

Я всё более укрепляюсь в выводе, что профессиональному тележурналисту, тем более ведущему программу политической или социальной направленности, тем более на центральном канале, от деградации не уйти. Каким бы он ни был исходно умным человеком.

(Для радиожурналиста – то же самое).

Это законы жанра. От него требуют: больше драмы! говори коротко и громко, вопросы задавай не заумные. а чтоб всем понятно! И не по мелочам, а так, чтоб мурашки! Не давай одному долго говорить, это скучно, – перебивай тем, что первое в голову придёт. Не забывай про план передачи, все намеченные вопросы надо задать, и плевать, ЧТО они там в этот момент говорят.

Я заметил: даже когда кто-то начнёт отвечать по делу – а такое бывает, – ему не дают договорить. И не только азартные крикуны типа Злобина или Кургиняна, но и сам ведущий, будь то Шевченко или Соловьёв.

Не дают, потому что длинно и слишком умно. Не то, не для этого всё затеяно…

Наверное, сначала, на новенького, под такими поучениями нормальный журналист мучается. Потом оно входит в обычай; а потом, глядишь, и нравится. Потому что есть и свои преимущества. Главное из них – становится легче работать.

Не нужно напряжённо думать во время дискуссии. Слышать, что говорят, выделять дельные речи, ставить вопросы, способствующие прояснению проблемы. Это же облегчение – не думать напряжённо, а только выискивать моменты, где перебить, сменить тему в соответствии со сценарием или передать слово кому-то, кому положено по плану. А если момент не находится – просто перекричать, прервать своей властью ведущего.

Вот они деградируют, и я это вижу. Тот же Шевченко – он раньше лучше был.

Слежу за Ильёй Колосовым («25-й час»). У него, конечно, разговорный формат компактнее, но и там ведь можно не затрудняться, а лепить страстные тривиальные фразы. Илья, вместе с его Верой Кузьминой, вроде, пока держатся…

2 комментариев

  1. Shter:

    А я из-за этой фальшивой страсти, напора и полной, соответственно, бессмысленности этих передач, вообще перестала их слушать и, тем более, смотреть. Наверное, тоже своего рода деградация.

  2. master:

    Дело, конечно, хозяйское. Но я смотрю, даже сквозь раздражение и, порой, лютую злобу. Потому что люди, которые туда приходят, в основном умные и осведомлённые. Орут, не орут… дают им мысль закончить, не дают… Всё равно часто можно услышать а) продуманное мнение умного человека и б) уловить какую-то неизвестную информацию. А соглашаться не обязательно.
    А ещё получаешь представление о деятелях, тоже полезно.

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*