Skip to content
 

Может, не надо снимать Ткачёва?

Что-то много дел… Начал, в четверг, а заканчивать сел только сейчас, вечером воскресенья.

Матвей Ганапольский Тактьяна Фельгенгауэр

Всё-таки время от времени достают меня эти журналисты…

Вот Ганапольский. «Эхо Москвы», 25.11.10. Тема – станица Кущёвская. Понятно, поднимается не впервые. Что взволновало Матвея Юрьевича на этот раз? То, что Сурков сказал, что, мол, «Ткачёва пока снимать не собираемся». Если кто не помнит, Ткачёв – тамошний губернатор.

Ганапольский возмущён до последнего предела. Как это?! Такое мегарезонансное дело, и Ткачёва не снимают?! Как это можно?! Почти цитирую: господин Сурков, объясните, за что такое хорошее вы не снимаете Ткачёва?

То есть, какова логика Матвея Юрьевича? Что есть главное, что само собой разумеется в таком жутком случае, как убийство в Кущёвской? Что должно сделать руководство страны? Да господи! Снять руководителя региона, что же ещё!

Тогда всё будет в порядке: громкое дело – громкое снятие.

Ему кто-то из соведущих подсказывает: да хотя бы из популистских соображений верхняя власть должна бы снять

Этот соведущий – он-то дело говорит. Потому что: «хотя бы из популистских». А для М.Ю., похоже, других-то т нету.

Впрочем, некая догадка у М.Ю. проскакивает: а то ведь МОЖНО ПОДУМАТЬ, говорит он, что там все «в доле»…

Просто маразм получается. Сурков, мало того что отказывается от лёгкого решения, понятного и приятного большинству народа, решения, которого ждут от него «остросюжетные» СМИ. Он ещё подвергает себя – да только ли себя! – подозрению в неблаговидных связях!

Матвей Юрьевич, Вас это не настораживает? Может быть, Вы не всё на этом свете понимаете? Может быть, есть подходы более глубокие, чем Ваше «ату!»? Ведь Сурков, в отличие от Вас, будет потом в числе тех, кому расхлёбывать это снятие.

А Вы подумали, что не так просто подобрать кандидатуру губернатора? Желающих много, крикунов много, но губернатор-то, как ни крути, и работать должен. Сурков и иже обязаны об этом думать. И вот они думают: срубить голову легко, а что потом?

А Вы подумали о том, что уже вовсю доносят до аудитории Ваши коллеги? Что, в большей или меньшей мере, такие бандгруппы есть не только в Краснодарском крае, но и во многих других, если не во всех, регионах РФ? И что, теперь всех губернаторов снимать? И моментом назначать на их места то, что под руку попадётся. И потом смотреть, а что ж получилось. Да?

Нет, на такое умный начальник не пойдёт. Потому что вреда будет точно больше, чем пользы. Даже в Москве, при всей давно не виданной мощи наезда на Лужкова, его команду всю подряд не разогнали.

И потом, ведь нужно же и преступников искать, ловить, судить, сажать. Не может оказаться, что Ткачёв, который сколько уже лет на крае сидит, много чего полезного знает, что понадобится для этой работы? Не может быть, что его, скажем, обмануть, навести на ложный след труднее, чем нового человека? Может, от него пользы-то больше будет от «живого»?

Да может, почему же нет. Тем более, что насчёт «в доле» я сильно сомневаюсь. У такого человека, как Ткачёв, в таком «недепрессивном» регионе, есть масса способов заработать, не вступая в связи с примитивными бандюками.

Сурков понимает, что, сняв Ткачёва, федеральная власть на порядок снизит интенсивность нападок на себя в прессе и в значительной степени успокоит народ. А ещё понимает, что это именно отмазка для прессы и публики, что задачу это не решит и, очень вероятно, усложнит.

И Сурков говорит: не будем пока снимать (в смысле, до разбирательства).

А что, может он прав? Намылить холку губернатору, и пусть работает, подбирает за собой, содействует следствию? А вот если следствие покажет, что он «замазан», тогда и снимать, и не только снимать, но и судить? Снять по суду – это ведь красившее, чем волюнтаристским указом. Не царским указом, а правовым государством…

А, Матвей Юрьевич?

***

Вот это меня сильно огорчает во многих и многих наших журналистах, ведущих всякие острые программы. Есть, конечно, серьёзные, дотошные расследования, спокойная, порой нетривиальная аналитика. Бывает и последовательное, шаг за шагом, выяснение истины – насколько это возможно. Но гораздо чаще ударный сюжет состоит из двух частей: показ ужасного или постыдного события и гневные требования наказания виновных. Или, в удачном случае, сообщение о начавшемся наказании. Иногда ужасное событие выглядит, как бы сказать, неубедительно. Неважно; если есть возможность призвать к наказанию, то сюжет состоялся.

Образец: «Почему сосульки калечат россиян и кто за это ответит?».

Особенно хорошо, если накажут крупную персону. Тогда получается эффектная, звонкая передача, – а это и есть журналистский успех.

Но, догадываюсь, не только в этом дело.

Я теперь сам журналист. А до этого тридцать лет был инженером. И я вижу разницу не в подходах даже, а «уровнем выше» – в требованиях, которые предъявляют эти две профессии.

Журналист может написать статью В МЕРУ СВОЕГО ПОНИМАНИЯ. У большинства читателей она, мера, не больше, чем у него. Кто-то, конечно, найдёт легковесность, недостаточную ясность, а то и просто ошибки. А большинство не заметит. Журнал не сломается, будет работать.

А инженер так не может. Он должен делать не в меру своего понимания, а так, как надо. Если его устройство не будет работать, то его не спасут отлично разработанные устройства товарищей, стоящие с ним в одном блоке. Блок, так сказать, сломается. То есть не будет работать.

Штука вот в чём.

Инженеру приходится, для достижения строго определённого результата, повышать меру своего понимания.

А журналисту можно получать результат, определяемый этой самой мерой понимания.

Основными приёмами построения текста он владеет, примитивные трактовки по схеме «наказать негодяя!» нравятся публике, у которой нет времени разбираться в сложностях. Журнал не ломается, журналист в фаворе.

Он берётся за всё более широкий круг тем. Он становится гуру, звездой, ему не надо уже ни во что вникать. Он толком не знает, как в действительности делаются реальные дела в этой многосложной жизни. Дела, в которых каждый завязан со многими, в которых успех меряется чем-то настоящим, материальным, будь то разработка правил эксплуатации для малой авиации или организация порядка на футбольном матче. Он быстро, мгновенно составляет своё мнение о чём бы то ни было и уверен, что так оно и есть.

И ругает всех, не зная и на сотую долю ту работу, которую эти люди делают.

Эта моя гипотеза о самоощущении журналиста-«остросюжетника» подтверждается ими самими. Иногда они выясняют, как же оно есть на самом деле. Они в силу каких-то обстоятельств сталкиваются с профессионалами не на две минуты среди бурлящей площади или в телефонном разговоре, а на месте их, профессионалов, работы. И тогда они очень удивляется.

Иллюстрации – из тех же «Утренних разворотов» на прошлой неделе на «Эхе Москвы».

В тот же день Ганапольский вспоминал, что как-то был на встрече с представителями пресс-служб, как я понял, каких-то ведомств, то есть госвласти. И с большим удивлением отмечал, что это толковые, адекватные люди! Матвей Юрьевич удивлён! Ведь эти ребята, представители госвласти, они ж по другую сторону баррикад от него, Ганапольского! Если б сам не видел, ни за что бы не поверил…

Ну вот, а так посмотрел и увидел. В кои-то веки…

Ещё лучше рассказала Татьяна Фельгенгауэр парой дней раньше. Татьяна, на мой вкус, значительно более вдумчива, корректна, объективна, чем Матвей Юрьевич. Мне её и других, кто трудится в этих эфирах с Ганапольским, иногда становится жалко – он же порой просто мешает им работать! Со своими повторами, подсчётом количества длинных гудков, выкриками типа «Фельгенгауэр, Варфоломеев, смотрите на меня!», «Нет, вы понимаете?! Слушайте, что я сейчас скажу». Иногда после таких вывертов я слышу интонацию досады в её голосе … Иногда ей приходится выправлять ситуацию после каких-то не сильно уместных, но весьма энергических тирад Матвея Юрьевича… Но я сейчас не об этом. Надеюсь, я не подставил Татьяну, всё же зам. главного редактора…

Так вот, Татьяна рассказала, что ей пришлось пару часов побыть на тренировке эмвэдэшных подразделений, готовящихся к обеспечению порядка на грядущем матче крутых команд. На этот раз время было, и она увидела… Количество объектов, нуждающихся в контроле, и сил, для этого имеющихся. Как моделируются потенциально опасные ситуации, в чём смысл приёмов и манёвров, которыми они должны парироваться. Как отрабатываются в повторах реакции на эти ситуации, как начальники добиваются правильных действий от своих групп.

Татьяна увидела профессионалов в деле, и, она сама говорила, её взгляд на них изменился. Типа того, что, мол, теперь я поняла, почему закрывают вот эти проходы, через которые так удобно пройти на стадион оттуда-то.

Оказалось, менты не просто бессмысленно утесняют народ, потому что злые придурки. Что есть потенциально опасные ситуации, понятные нормальному человеку, и что то-то и то-то делается, чтобы не дать им перерасти в беду.

Очень рад, что у Татьяны приключился такой опыт. Вы ведь знаете, каков тон и смысл высказываний «остросюжетников» при упоминании милицейской темы. И не только когда говорят про пьяных подполковников, сбивающих людей, – тут справедлива самая массированная агрессия. Но нет, почти на всё подряд, от регистрации автомобилей до тех же массовых мероприятий.

Теперь в распоряжении Татьяны не только общепринятые в её среде штампы, но и собственный опыт. Как я её себе представляю, она способна сделать из частного опыта общие выводы. Может быть, не с одного раза; впрочем, это ж был не первый такой раз в её жизни. Наверное, потому я и вижу, что она заметно адекватнее, чем… ну, понятно.

А вот Матвей Юрьевич, скорее всего, забудет впечатление от встречи с пресс-служаками. Не приживётся оно в гордом его сердце. Он – звезда и гуру, его слушает полумиллионная аудитория… Словом, не учите дедушку кашлять.

***

Интересно, такие вот звёзды, они рефлексируют? Им самим не становится иногда тошно от стандартности построения социально-политических сюжетов, однообразия и примитива способа раскрытия темы?

Вряд ли. У них миссия, они застрельщики, они вскрыватели и обличители. Им эти сложности, эти пинцетные разбирательства, суконные подробности, эти учёты обстоятельств и прогнозирование последствий – это всё не нужно. Построили детский сад во дворе – гулять негде, снять начальника управы! Не построили детский сад во дворе – детей водить некуда, снять начальника управы!

Да что я говорю, вы сами всё это видите…

13 комментариев

  1. Аноним:

    Про постижение журналистом профессиональных аспектов у вас всё неправильно, Владимир. Когда человек видит профи-инженера за работой, и у него меняется отношение к инженеру, это понятно и правильно. Потому что инженер работает в условиях, которые ему диктует внешний мир, законы природы, если угодно, не им придуманные и ему не подчиняющиеся. Аналогия с профи-чиновником полностью неуместна, и описывает только эмоциональное восприятие: ах, как гладко этот бумажный тигр скользит через номенклатурные джунгли! Да, это, вероятно, требует мастерства, и может вызывать восхищение. Только условия его поведения ему диктует не внешний мир и природа, а им же самим и ему подобными созданная среда. Недавно читал про отмену прописки: не можем. Почему? Потому что регистрация автотранспорта привязана к прописке. Ну так отвяжите. Не можем. Почему? А не только она, избирательная система тоже. Так и её отвяжите. Не можем. Почему? Социальное обеспечение тоже там же. Сколько жизненных коллизий! Какой простор для бюрократического кун-фу! Что может понять журналистишка, которого ни разу не осаждали одновременно пятьдесят разъярённых граждан с кипой бумаг в центнер весом? О каком таком профессионализме он, убогий, может судить? И открывает ваша кривая аналогия путь для оправдания действий любых лиц или групп лиц на основании… предыдущих действий этих же лиц!

  2. master:

    Это, знаете ли, у вас не всё правильно.
    Вот опять – что Вы написали? Прописка привязана к регистрации, и ещё к избирательной системе, и так далее.
    Всё. Журналисту этого достаточно. Он расследовал. В который раз доказал чиновничий маразм.
    А не пробовали выяснить, почему привязано? Пробовали ли спроектировать по-другому, без привязки? Почему не получилось? В чём, вообще, смысл привязок?
    Нет? Не пробовали? Потому и не пробовали, что «остросюжетнику» достаточно подтвердить штамп.
    А вдруг смысл-то есть? Вдруг, если провести с чиновником два часа, как Т.Ф. на тренировке МВД, то и поймёте, откуда они взялись, привязки, что они решают и почему по-другому хуже. Может быть, и сумеете тогда доказать, что можно обойтись без привязок; только тогда будете знать, о чём говорите.
    А так – всё тот же уровень. Ровно то, что я написал в заметке.

  3. Аноним:

    А вдруг смысл-то есть? Вдруг, если провести с чиновником два часа, как Т.Ф. на тренировке МВД, то и поймёте, откуда они взялись, привязки, что они решают и почему по-другому хуже.

    Вы продолжаете упорствовать в своём заблуждении. Вы продолжаете относиться к условиям работы чиновника, как к объективной данности. Для вас, видимо, факт, что эти «привязки откуда-то взялись» является конечным. Дескать, взялись – значит, такова реальность, братцы. И вы обвиняете журналиста в том, что он с этой реальностью не собирается считаться. А я утверждаю, что эта реальность – не та реальность, к которой вы привыкли, как инженер (с которой только идиот не будет считаться). Т.Ф. на тренировке МВД – это совсем не то же самое, что Т.Ф. в кабинете чиновника. Спецы из МВД будут работать с толпой, которая существует не из-за них и не для них, и существовать может по любому поводу, футбольного ли матча или ещё какого. Повод, из-за которого МВД ведёт себя именно так, и способ, которым они это делают, таким образом, нагляден и доступен. Причинно-следственная связь налицо. Выявление подобной связи и демонстрация её публике и есть журналистика. Но! Предваряя ваше возможное замечание. Сейчас вы скажете, что я исхожу из предпосылки, что в действиях чиновника нет подобной первичной, объективной причины. А я этого не утверждаю, я утверждаю, что вы исходите из трёх абсолютно неверных установок. Первая – что такая причина обязательно есть. Вторая – что навороченная над этой причиной «надстройка» полностью оправдывается самым фактом существования этой причины. Третья, что подобная надстройка безусловно заслуживает труда исследователя. Но достаточно посмотреть на чудовищные формы и масштабы, которые принял бюрократический аппарат, чтобы задуматься – верны ли все три. Особенно, учитывая контекст обсуждения третья. Я понимаю ваше возмущение журналистом, поносящего шахтёра на том основании, что у того рожа чёрная. Я не понимаю вашего возмущения журналистом, отказывающегося перелопачивать Химкинский полигон бытовых отходов, потому что, может, именно там лежит серебряная ложечка, которую его бабушка случайно выкинула в мусор. Блин, заставили меня эссе по журналистике писать, делать мне больше нечего.

    • master:

      Похоже, не так уж велика разница в наших пониманиях…
      Я, конечно, уверен, – и Вы, кажется, с этим не спорите, – что ПЕРВОПРИЧИНА у чиновничьей деятельности есть. Дальняя, первая первопричина. Объективная потребность в организации.
      С другой стороны, был бы я дурак, если бы говорил и пытался доказать, что современная российская система госуправления отлично организована (и кадры, и законы). Впрочем, не только российская, но и любая совр6еменная вообще. А если совсем уж зафилософствовать, то вообще любая.
      Поэтому я не настаиваю на объективной обусловленности обсуждаемых и других «завязок». Они далеки от первопричины, от неё до них – прорва субъективности.
      Поэтому.
      По первому тезису. Объективная ПЕРВОпричина – ведь Вы так написали? – есть. А вот если ограничиться кругом перечисленных «завязок», то она закопана в большом числе субъективных наслоений. Отсюда
      2. Ни за что наличие первопричины не оправдывает построения над ней ЛЮБОЙ надстройки. Надстройка может быть хорошей, приемлемой, плохой, очень плохой… В случае, приведённом как пример, она, очевидно, как минимум плохая.
      3. А вот насчёт труда исследователя… Тут, наверное, надо вспомнить, что я писал в заметке. Писал я, что существует и серьёзная аналитика. И нападал не на неё, а на «остросюжетников». Конкретно – на уверенность в необходимости снятия Ткачёва за резню в Кущёвской. Уверенность, выраженную в гневном изумлении, с которым М.Ю. говорил о его неснятии.
      Вряд ли любое усилие, превышающее это изумление, стОит называть перелопачиванием Химкинского полигона.
      ***
      Давайте я по-другому скажу. Кто-то обязательно исследует ситуацию в Кущёвской. Расскажет нам её и предложит свой вывод: надо снимать или нет, или судить… И мы поймём, почему он так решил.
      А Матвею Юрьевичу не надо исследовать. Он мэтр, он априори знает. И он донельзя возмущён, что те, кому по должности положено разбираться (тот же Сурков), собираются именно это и сделать – сначала разобраться. Это Матвею Юрьевичу непонятно, ему нужно, чтоб прямо сейчас голову срубили.
      По-моему, это-то и есть популизм, махровый и примитивный.
      И именно им руководствуются многие «остросюжетники». И именно за это я их не люблю.
      ***
      Хотя я не отрицаю, что есть ситуации очевидные. Если пьяный эмвэдэшный подполковник сбивает пешехода, то что тут думать?
      И с тем, что бюрократия у нас переродилась из системы управления в нечто самодовлеющее, я согласен. И, опять же, не только у нас. Я и писал такое когда-то, применительно к НАТО.
      Это если ещё не брать превращение административного управления в бизнес… но мы не об этом, правда?
      И всё-таки прошу: не надо примитива. Это им я возмущаюсь, если уж на то пошло.
      ***
      Блин, а за эссе – спасибо…

  4. Willy Wonka:

    Согласен с автором в том, что журналисты часто не вникают в детали предмета, о котором говорят, особенно если этот предмет сложен и неоднозначен. Но согласен и с Анонимом в том, что не каждый предмет заслуживает того, чтобы в него глубоко вникать. Вы, Владимир, похоже, испытываете просто-таки непроизвольное, рефлекторное уважение к любой исправно функционирующей системе. У Вас, насколько я вижу, получается, что если система работает и не разваливается, то она уже только поэтому заслуживает если не обязательно восхищения, то уж уважения точно. Это, скажем так, инженерно-эксплуатационный взгляд на вещи, при котором любая система воспринимается как данность, и основное внимание уделяется тому, как обеспечить ее бесперебойную работу и не допустить сбоев. Но Вы, я думаю, согласитесь, что такой взгляд по определению очень консервативен. Механик, обслуживающий какое-нибудь устройство, точно знает, как оно должно в норме работать, и всякие отклонения от этой нормы воспринимает негативно — собственно, его работа в том и состоит, чтобы с такими отклонениями бороться. Но изобретатель, конструктор, который хочет создать новое устройство, смотрит на вещи не консервативным, а критическим и творческим взглядом. Он анализирует и оценивает разные системы в сравнении друг с другом, одобряя одни системы или элементы систем и отвергая другие, исходя из того, насколько хорошо они могут выполнить поставленную им задачу — а не из того, насколько бесперебойно крутятся шестеренки в каждой из них в отдельности. И конечно же, если конструктор видит, что данная система плохо выполняет свою функцию, или основана на неверных предпосылках, или имеет конструктивные ограничения, с которыми он не намерен мириться, то такую систему он отвергнет — и ему совершенно не требуется для этого досконально знать в ней каждый винтик. И для этого даже не обязательно быть конструктором. Я, например, понятия не имею, как устроен арифмометр. Явно очень непросто, и явно надо было быть выдающимся инженером, чтобы его построить. Но мне совершенно не требуется знать, как устроен арифмометр, а уж тем более знать это в деталях, чтобы понимать, что электронные вычислительные устройства гораздо эффективнее, и что в разработке новых моделей арифмометров необходимости нет.

    А в делах человеческих важность такого критического и творческого взгляда еще на порядок выше. Научно-техническая сфера по крайней мере автоматически контролируется законами природы — что-то полностью бессмысленное просто не будет работать вообще. Человеческие же дела, похоже, автоматически не контролируются вообще почти ничем. То бишь, любая чушь, любая несправедливость, любая бессмысленная жестокость, любой ритуальный танец с бубном имеют отличный шанс занять важное и серьезное место в человеческом обществе, приобрести вес и превратиться в испытанную временем систему и традицию. Или может быть, мы должны уважать отлично налаженную систему работы, например, гитлеровского концлагеря — просто потому, что она отлично налажена? Будем ли мы несерьезны и поверхностны, если сразу же выступим против такой системы, не изучив сначала подробно, как она работает? Или нам действительно необходимо знать точный состав и давление газа в газовых камерах и расписание дежурств труповозных расчетов для того, чтобы решить, нужны или не нужны человечеству лагеря смерти?

    Пример, конечно, намеренно крайний. Но все остальные когда-либо придуманные общественные институты, даже если они и не выливаются в откровенное людоедство, тоже далеки от совершенства и склонны быстро деградировать, стоит лишь отвернуться. Поэтому правильнее, по-моему, всегда относиться к ним с подозрением, иметь к ним своего рода презумпцию виновности. Пример с концлагерями, мне кажется, хорошо помогает не забывать о том, насколько нелепо уважать что-то в человеческой (а особенно общественной) жизни только за то, что оно эффективно работает.

    • master:

      Во-первых, что правда, то правда: есть некоторое уважение к исправно работающей системе; хотя рефлекторным я бы его всё же не назвал. Непроизвольное – да. В иных случаях такой взгляд бывает не только консервативным, но ещё и оптимальным. Далеко не во всех, конечно.
      Во-вторых, я согласен и с рассуждениями про конструктора и отвергаемую систему. Но не согласен с тем, что они являются доказательством моей неправоты в нашем конкретном случае.
      Наконец, я согласен и с необходимостью контролировать любую социально-властную систему, со «своего рода презумпцией виновности».
      А только презумпция не означает автоматически казнь!
      Как Ганапольский отвергает систему? Требует снятия Ткачёва. То есть казнить. Больше его ничего не интересует. (На мой взгляд, он облегчает верхней власти замыливание этого дела, если ей того надо. Сняли Ткачёва – половина народу этим удовольствуется, глядишь, и Матвей Юрьевич на что-то другое переключится. Но я не об этом).
      И Вы сравниваете его с изобретателем, конструктором, который хочет создать новое устройство? Да нет; он даже старое в данном эпизоде сломать не хочет. Он хочет только наказать начальника эксплуатации.
      В общем, я уже много сказал в ответе на предыдущий комментарий. Вот только обращу внимание вот на что.
      Презумпцию виновности воплощают «расследователи», и в моей заметке в их сторону сделан реверанс: уважаю.
      «Остросюжетники» тоже часто делают полезные дела: вариант с пьяным подполковником.
      А в таких случаях, как обсуждаемый, они полезного дела не делают. А делают популистский примитив, что я уже и сказал.
      И рассуждения мои о «самосознании» журналиста относятся к ним. К этим людям в этих случаях. Я думал, что обозначил «зону критики», оговорившись про серьёзные расследования и аналитику. Если у меня это получилось недостаточно ясно, то, конечно, извиняюсь.
      ***
      Ещё насчёт систем и чиновников… Я ведь тоже поначалу мало что видел, мало что понимал. Потом понемножку узнавал разное, осознавал, принимал к сведению.
      Главный конструктор объяснил мне, почему иногда работающая старая система лучше новой, прогрессивной (которую я предлагаю). И ещё были опытные люди…
      Потом я работал пару лет в журнале «Национальные проекты», контачил с чиновниками, делал с ними материалы, брал интервью. Увидел поближе, чем они занимаются. Особенно информативны для самообразования были тематические секции на конференциях, где собираются специалисты – техники, бизнесмены, те же чиновники неглавного уровня – и часа по четыре, без официоза и внешнего давления, обсуждают подробности своей сферы деятельности. Увидел, что не всё так просто, как представляется даже бывшему инженеру, уже кое-что понявшему.
      Есть даже настроение написать материалец на эту тему. Может, и соберусь. Блог, это же дневник, здесь можно…
      ***
      И, опять же, спасибо за комментарий.

  5. Аноним:

    Страшные люди к вам ходят, Владимир!

  6. Константин:

    Шотландский министр транспорта Стюарт Стивенсон на этой неделе был вынужден подать в отставку… из-за того, что на дорогах “образовались заносы и появился гололед”.
    Министр промышленности Италии Клаудио Скайола ушел в отставку, заявив, что-де не может продолжать выполнять обязанности чиновника. А вменялось ему всего лишь приобретение апартаментов с видом на Колизей за 600 тысяч евро, что ниже их рыночной стоимости вдвое.
    Во Франции уволили министра Алена Жуайянде “за тягу к роскоши”: он потратил 116,5 тысячи бюджетных евро на курортную командировку.
    Министр обороны Ирландии Вилли О’Ди подал в отставку, признав, что несправедливо обвинил в прошлом году своего политического оппонента в организации борделя: репортер представил запись беседы с неосторожными пассажами.

    • Аноним:

      Такие истории, по-моему, просто смешны. Профессиональные бюрократы, которые изображают из себя каких-то благородных рыцарей, для которых честь превыше всего. Какая честь, помилуйте? Они думают, что покупка квартир или открытие борделей — это та самая причина, по которой мы перестанем их уважать? А их что, до того кто-то уважал? Кто-то считал политических карьеристов достойными людьми и ставил в пример детям? Смех да и только.

    • master:

      Знаете, по-моему, Вы действительно приводите здесь довольно-таки мелочи. Скажите, имеет значение приобретение апартаментов Талейраном? Меттернихом? Царём, в конце концов, Соломоном?
      Делали бы дело…
      И — что, надо было Монтгомери снимать, когда его Роммель бил? Или снимать царя за то, что допустил убийство Витте?
      Наконец, основной мой пафос всё-таки не защита Ткачёва, а недовольство скандальным журнализмом.

  7. Константин:

    Очень страннно, на мой взгляд, возмущаться не преступлением, а эмоциональной реакцией на это преступление.

    Делали бы дело…
    Цапок делал свое дело. Агрофирма «Артекс-Агро» была самой передовой и успешной в крае.
    Может не надо сажать Цапка?

    • master:

      Да ну уж, куда Вас занесло со сравнениями…
      И, не сочтите за резкость: в каждом данном тексте я возмущаюсь тем, чем мне легло на душу возмущаться. О чём захотел, о том и написал. Ведь можно же, да?
      Если честно, то — сам не знаю. То ли не могу собраться с силами для серьёзной статьи на тему устройства жизни в России. Вы ж меня знаете, на эту тему будет уже не статья, а книга… То ли не хочу ввязываться в нескончаемые битвы — на эти темы слетаются такие комментаторы, что — святых выноси.
      И уж точно знаю: рецептов у меня нет, потому что я на опыте изучил, что жизнь ну очень сложна. Сказать что-то по делу, что наверняка будет работать — не могу. Потому что очень это сложно, придумать в социальной жизни действительно работающую схему. Считаю тех, кто это делает в объёме четырёх абзацев, избыточно самонадеянными.
      Ну вот, опять вышли на Матвея Юрьевича. Он в одной строчке решает…
      Бросаться короткими звонкими рецептами, как сделать всем хорошо, это легко и некоторым приятно. Мне — нет. Ну, может быть, иногда и приятно. Но вообще-то считаю дурным тоном, подумав пять минут, делать заявления по вопросам, которые человечество решает на протяжении всей своей истории.
      Хотя, повторяю, иногда хочется, и порой я себе это позволяю. Если кому охота, может легко меня уличить на материалах блога.
      Впрочем, если нравится, то можно. В рамках закона…

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*