Skip to content
 

Катастрофа Р-16. Как это могло быть

Это я пишу вдогонку к предыдущему посту. Просто задумался о тех событиях и сообразил, что там могло произойти.

Я не встречал подробностей – что именно произошло на борту ракеты Р-16 24 октября 1960 года. Конечно, где-то это написано, кому надо – знают. А вот в открытой печати вполне может и не быть. Ни к чему это, баловство…

Но я ж инженер, к тому же – по электричеству. К тому же – по ракетам в том числе. Мне интересно, как оно могло быть, чтобы вдруг «завелась» вторая ступень. Причём причина должна быть простой, примитивной даже. Никаких сложностей, одна простая ошибка.

Есть у меня такая версия.

Значит, смотрите.

Катастрофа произошла потому, что, как пишут, пошла циклограмма запуска двигателя второй ступени. То есть двигатель включился не вот тебе ни с того, ни с сего, а сработал штатно, по команде, выданной системой управления в соответствии с циклограммой работы второй ступени.

И получается у меня, что иначе и быть не могло!

Опыт работы с разгонным блоком «Бриз-М».

Разгонник летит поверх третьей ступени, и движок его, натурально, не работает. Когда его можно запустить? Когда разгонник отстыкуется от ступени, и между ними образуется хотя бы несколько метров дистанции. Первое, что должен знать разгонник – что он отстыковался, точнее, что его отстыковали, взорвав пироболты, или там пиротолкатели… или пневмотолкатели, неважно. Дальше заранее известно, через сколько секунд образуется достаточное расстояние.

То есть важно знать момент расстыковки. А дальше запустим времязадающий механизм, он нам всё сделает. Переждёт, сколько надо, потом скомандует наддув основных баков, потом откроет клапана в малых баках высокого давления, оттуда горючка и окислитель пойдут на турбину ТНА (турбонасосного агрегата), он раскрутится, тогда временник откроет клапаны главных магистралей, и компоненты пойдут в насосы и оттуда – в камеру сгорания маршевого двигателя. Встретятся, самовозгорятся – полетели!

Это, конечно, только наиглавнейшие операции и только в части, касающейся работы двигательной установки. Но нам сейчас только это и надо.

Итак, нужен момент отстыковки. Это можно сделать ну очень просто.

В разгоннике есть электроразъём, в нём два провода. Ответная часть этого разъёма механически связана с третьей ступенью, она остаётся с нею при расстыковке. А в той ответной части стоит проводочек, замыкающий те наши два провода в разъёме разгонника.

Так. От источника на разгоннике пускаем по этим проводам ток. Пока блок связан с ракетой, перемычка замкнута, ток идёт, и некий датчик это чувствует. Например, реле с нормально-замкнутой парой контактов: это такие контакты, которые, пока реле не под током, замкнуты между собой; а пустишь ток – размыкаются.

Ну вот, значит, у нас, пока перемычка соединяет провода на разгоннике, ток идёт, контакты разомкнуты. Достигли нужной скорости и места, происходит отсечка двигателей третьей ступени, расстыковка. Блок отходит от ступени, разъём разъединяется, перемычка медленно улетает вдаль вместе со ступенью… ток прерывается, контакты замыкаются, запускается наш пресловутый времязадающий механизм.

Пошла циклограмма запуска маршевого двигателя разгонного блока, которую я описал выше.

***

И вот, говорю я вам, то же самое могло произойти в тот день на площадке Р-16.

Стоит заправленная ракета. Раз она заправлена, она обязана быть под током. Там десятки, если не сотни разных процессов происходят.

Например, вот баки. Они наддуты, не до рабочего давления, но какое-то избыточное должно быть. Для сохранения жёсткости, чтобы, не дай бог, не возникло хотя бы малюсенькое разрежение – тонкая оболочка, каковой с точки зрения сопромата является бак, сразу сомнётся внутрь, она такие нагрузки совсем не держит.

Наддутость – не состояние, а процесс. Температура снаружи гуляет, значит, гуляет давление в баке. Его нужно постоянно измерять, а это – электрический датчик. Чуть упало давление – по его команде открывается клапан наддува, подаёт порцию воздуха – если это бак окислителя, или азота – если это бак горючего. Чуть давление превысило порог – он открывает дренажный клапан, травит избыток в атмосферу.

И там ещё много всякого нуждается в электричестве. Хотя бы концевые контакты этих клапанов – на земле ведь надо знать, в каком они состоянии. Да и величину давления, которую меряют наши электроманометры, тоже знать надо. И ещё десятки, сотни параметров, и всё это контролируется электричеством.

Думаю, я вас убедил: если ракета заправлена, то она – под током.

А дальше…

Представляете, группа офицеров и гражданских разработчиков склонилась над схемой:

– Иван Евгеньич, давай-ка посмотрим вот эту цепь и эту…

И командуют:

– Лейтенант Михлин, расстыковать ШО-32!

Затурканный лейтенант, третьи сутки без сна, бежит к ракете, лезет на ферму обслуживания, красными, сбитыми руками отворачивает накидную гайку, кряхтя, отстыковывает ШО-32 – большущий разъём на толстом, негнущемся кабеле…

А только те офицеры, которые над схемой, тоже третьи сутки не спят. Забыли они, что через тот же разъём замыкаются те самые два проводка, которые дают на вторую ступень признак отделения от первой. Забыли, не посмотрели – спешка, усталость, тоска – ну где же ты, сволочь, прячешься?! И – маршал на стуле, на лицо и смотреть боязно.

Перемычка отстыкована, ток прерван, нормально-замкнутые контакты замыкаются, временник запускается… пошла циклограмма пуска двигателя.

Всё, теперь уже ничего не исправишь.

***

Мне кажется, вполне вероятная версия.

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*