Skip to content
 

50 лет со дня самой крупной катастрофы в Ракетных войсках

Печальный юбилей… 50 лет назад, 24 октября 1960 года, во время подготовки к первому испытательному пуску новой ракеты Янгеля, обозначавшейся 8К64, а в войсках – Р-16, – произошла катастрофа, в которой на месте погибли 74 человека, а ещё 49 получили ранения, и из них 10 скончались потом в госпитале.

Р-16 на стартовом столе

Р-16 разрабатывалась как первая по-настоящему боевая межконтинентальная баллистическая ракета в Советском Союзе. Потому что королёвская «семёрка» Р-7А, или 8К74, хотя и была принята на вооружение и поставлена на боевое дежурство в количестве 5 комплексов (1 на Байконуре, 4 в Плесецке), при всём уважении, боевой ракетой считаться не может и так ею и не стала. С её временем подготовки к пуску, от 8 до 12 часов по разным источникам, она давала возможность «потенциальному противнику» достать её на стартовом столе не только ракетами из Европы и США, но даже и Б-пятьдесят вторыми, которые имели фору, достаточную для пересечения Атлантики и Европы. Не говоря уже о B-47, базировавшимися в то время в Европе, Северной Африке и ещё много где вокруг территории СССР.<.p>

Причина такого положения понятна – на Р-7 в качестве окислителя использовался жидкий кислород, и заправка не только была сама по себе длительным процессом, но и требовала захолаживания баков перед тем, как заливать в них кислород. По той же «кислородной» причине время нахождения ракеты в состоянии готовности к пуску составляло считанные часы, а потом надо было сливать компоненты, дегазировать ракету, проводить комплекс проверок, снова заправлять…

Нужны были межконтинентальные ракеты с принципиально меньшим временем подготовки и приемлемым сроком нахождения в заправленном состоянии. То есть ракеты на высококипящих, долгохранимых компонентах топлива.

К тому времени Янгель уже сделал и поставил на вооружение отличную одноступенчатую БРСД (баллистическая ракета средней дальности) Р-12 и заканчивал работу над тоже одноступенчатой, но вдвое более дальнобойной Р-14. Окислитель в обеих был одинаковый – смесь азотной кислоты и тетраоксида азота, а вот горючее – разное. В первой был почти обычный керосин, а во второй – несимметричный диметилгидразин, НДМГ. Керосин имел существенный недостаток – смешавшись в камере сгорания с окислителем, он требовал внешнего поджига. А смесь НДМГ с окислителем возгоралась сама. Поэтому в Р-12 использовалось ещё небольшое количество этого самого НДМГ, игравшего роль пускового горючего: сначала в камеру впрыскивалась смесь НДМГ с окислителем, возникал факел, который и поджигал керосин, поступавший в камеру после этого.

Ещё в Р-12 требовала заправки перекисью водорода. Это вещество служило для привода турбонасосного агрегата (ТНА), который качал в камеру компоненты. Перекись разлагалась на катализаторе, давала высокоэнергетичный пар, вращавший турбину ТНА. Отдельная система поджига смеси основного горючего с окислителем ещё и для ТНА – дополнительная сложность, дополнительный источник возможных неисправностей. Вот и применили простую систему с перекисью водорода.

А с НДМГ без перекиси можно было обойтись, так как он без всяких затей самовозгорался при смешивании с окислителем. Если добавить ещё более высокую удельную теплоотдачу НДМГ по сравнению с керосином, то понятно, почему во всех последующих «высококипящих» ракетах, в том числе и в «Протоне», применяется НДМГ. В числе одной из первых – на Р-16; гарантийный срок её безопасного нахождения в заправленном состоянии составлял 30 суток.

И ничего, что НДМГ страшно ядовит: нам в дивизионе объясняли, что НДМГ – это кровяной яд (до сих пор не понимаю, что это значит). А вот то, что он не выводится из организма со временем, это я понимаю отлично. Мы носили по два противогаза, обычный фильтрующий со специальным дополнительным патроном против гептила (так ещё называют НДМГ) и изолирующий, который сам генерирует кислород для дыхания. Я был заправщиком, это была моя работа. А остальные гептила в той или иной степени побаивались, по возможности сторонились насосных и стартового стола, особенно бойцы и командиры из третьих расчётов, занимавшихся системой управления – «интеллигенция»… Впрочем, и мне нечасто приходилось работать с «живыми» компонентами.

Это он, НДМГ, сделал октябрьскую катастрофу 1960 года столь масштабной и совершенно неотвратимой.

Второй причиной стало разгильдяйство, или, может быть, штурмовщина, совершенно непредставимые сегодня в таком ответственном и опасном деле, как подготовка ракеты к пуску. Тем более – совсем новой ракеты к первому испытательному пуску.

Разгильдяйство.

Во время работ 24 октября прямо на стартовой площадке, в непосредственной близости от ракеты, собралось более ста человек. Главный маршал артиллерии Неделин, первый Главком РВСН, имел привычку сидеть на стуле на площадке. Естественно, вокруг него толпилась свита из генералов, офицеров и конструкторов, и далеко не все из них имели прямое отношение к проводившимся операциям. На предложения «отвалить подальше» маршал реагировал с неохотой и далеко не всегда.

А в тот день обстановка была исключительно напряжённой. Ракету собирались пустить к 7 ноября – известная советская практика, от которой теперь, слава Богу, освободились.

Тут начинается штурмовщина.

Естественно, подготовка первой изготовленной ракеты – процесс долгий, многодневный. Тем более, что такой последовательности наземных испытаний, длительной и до последней возможности исчерпывающей, тогда не было и в помине. 24-го истекал срок нахождения ракеты в заправленном состоянии, и тут была обнаружена неисправность в какой-то электроцепи. Если сливать компоненты, то к 7 ноября уже не успеть. Было принято решение – устранять на заправленной ракете. Вопиющее нарушение; не сомневаюсь, что тут не обошлось без давления Главкома, ведь разработчики-то не могли не понимать, на что их толкают.

Неисправность в электроцепи! Подавляющая часть электроцепей, если считать просто по количеству, относятся к системе управления. Вот она, система, и выдала команду на запуск двигателя второй ступени…

Факел от второй ступени прожёг баки первой, а ведь они ещё и надуты, то есть находятся под избыточным давлением. Гептил и азотка стали выливаться, соединились… дальше понятно. Кстати, окислитель очень сильно парит даже просто с открытой поверхности, насмотрелся я на это дело. Пары вишнёво-красные при большой концентрации, оранжевые при малой… Ничего, противогаз их фильтрует хорошо, а защитный костюм выдерживает полновесный облив окислителем. Правда, только в течение минуты; но прямо в насосной была спецкомната, где его можно было быстро смыть, и минуты должно было хватить. Я не проверял…

В общем, людям шансов не оставалось. Страшный огонь, рождённый одним из самых эффективных ракетных топлив; агрессивная азотная кислота и её пары; пары ядовитого гептила…

Главный конструктор, Михаил Янгель, чудом уцелел: толпиться возле ракеты всем кому ни попадя было можно, а вот курить, видимо, не позволялось. Янгель курил много, и в момент катастрофы как раз отошёл в укрытие на перекур.

…Я видел ту стартовую позицию на Байконуре, её называют неделинским стартом. Видел только издали, дорога, по которой мы ездили на свою площадку, проходит от него метрах, наверное, в трёхстах. Мы не подъезжали посмотреть – мы там были не на экскурсии, а на работе. Да, сказать честно, не особенно и хотелось… Это фото – просто байконурский пейзаж, опять из тех, что сделаны сотрудницей МОКБ «Марс» Людмилой Борисовной Лозининой.

Байконурские просторы...

Скажу ещё раз: теперь такого не бывает. Срок назначается, да, – но он привязывается не к торжественным датам, а только к оптимальному времени запуска аппарата на предназначенную для него орбиту. И определяется не временем, оставшимся до торжественного пленума ЦК КПСС, а планом-графиком работ. И он корректируется, если надо, и снятие ракеты с пуска – событие неприятное, но не трагическое, и головы после него не летят. И допуск специалистов строго регламентируется, и правила безопасности выполняются неукоснительно.

Ну, или почти неукоснительно.

…А Р-16 довели, и она стала в строй. Четверо из девяти парней, закончивших со мной в 1975 году группу СЭ-14 в Московском авиационном институте, и ещё много ребят из других групп нашего потока, служили на этих ракетах.

На базе наземного варианта Р-16 разработали шахтный, Р-16У. Максимальное количество развёрнутых ПУ, наземных и шахтных вместе, составило 183 единицы в 1965 году. Наземные были сняты с вооружения в 1972-м, последние шахтные – в 1977-м. Как раз по окончании службы моих товарищей…

Интересно, что последние одноступенчатые Р-12, предтечи Р-16, были уничтожены только в 1990 году, в связи с печально знаменитым Договором о ракетах средней и меньшей дальности.

А МБР следующего поколения были уже ампулизированными, они стояли заправленными в течение всего срока эксплуатации, и периодические пуски вновь и вновь подтверждали их высокую надёжность.

Если хотите вспомнить, что я писал про наши стратегические ракеты с момента их появления до начала 1970-х годов, посмотрите здесь.

6 комментариев

  1. Валентин:

    Причём здесь гептил, как некоторые все несчастья на Земле стремятся связать с последствиями использования гептила в ракетной технике. Просто Запад ничего не может противопоставить «РН «Протон-М» и РБ «Бриз-м». Вот и подключают… А что Запад не обсирает? Один только гептил? Победу над гитлеровской германией тоже обсирает.
    Ракетное топливо АТ+НДМГ является самым эффективным ракетным топливом. Но в России половина занятых в ракетной отрасли занимается полвека «разработкой технолгогий применения жидкого водорода (ЖВ) в ракетно-космической технике. Половину (или большую часть) ракетно-космического бюджета потребляют ОНИ — без малейшей отдачи. США сидят в глубокой жопе с водородными ракетами («Шатл» «Дельта 4 Хэви») и им скучно в одиночку. Но если, для пиримера, США тратили на «развитие водородных технологий 1% от ВВП, то для Советского Союза это 20% — БЕЗ МАЛЕЙШЕГО ПРАКТИЧЕСКОГО ВЫХОДА — огромные средства в трубу (в канализационную). Но за бессмысленной работой водорордчиков не следит МО. Поэтому над ними «не каплет». И поют эти «соловьи» полвека о грядущей реврлюции в РКТ после того, как ОНИ, дескать , освоят водородные технологии. Но это всё блеф подлецов

    • master:

      Честно говоря, не совсем понимаю, почему Штаты в жопе сидят. То есть они там довольно-таки сидят, но не по причине водорода. «Сатурн-5″ летал столько, сколько пускали. Шаттлы тоже гибли не из-за движков и не из-за вообще топливной системы ЖРД. Моё мнение — с водородом они в техническом плане разобрались.

      А наши — без малейшего практического выхода? А центральный блок «Энергии»?

      Ну и, наконец, «причём здесь гептил». Да ровно при том, что я сказал: он самовоспламеняется. Совершенно правильно написал, что он сделал катастрофу НЕОТВРАТИМОЙ. И ничего больше. Не гептил виноват в катастрофе, но он сделал её неотвратимой.

      И написал я о достоинствах гептила, и написал, что я его не боялся. Чего не так-то?

  2. Валентин:

    А где, где не соблюдаются требования техники безопасности не происходят катастрофы с много численными жертвами. Ну, не к лицу МАРШАЛУ сидеть в 12 метрах на стуле от изделия, которое готовится к пуску. Ну, нельзя, чтобы на площадке, скажем, в пуоьтовой, толпился народ, которому делать там нечего. Причём здесь гептил. Ну, а аврии с керосмновыми ракетами. Ну, а авария на ГЭС… Ну, а поставка в детский сад молока, зараженного дизентерией… Ну, дома престарелых, которые упорно гоят. Ну, а применение природного газа в быту, который взрывами раз в две недели разрушает дом…
    ????????????????????????????????

  3. master:

    Хороший вопрос. Строго говоря, не должно бы. Оно палочкой заражено, да? Или как там эта бактерия называется. Да?

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*