Skip to content
 

Между «застоем» и «стабильностью». Из истории одного КБ

Хотел написать про Байконур. Начать хотел с напоминания (тем, кто давно ходит на блог), что ездил туда по поводу разгонного блока «Бриз-М». Но не смог, так сказать, удержать руку, стал писать о том, что приходило в голову по ходу дела. И получился у меня этакий мемуар о том, как авиакосмическое КБ спасалось в гибельные для таких организаций времена середины 1990-х годов. Довольно-таки несвязный мемуар с оттенком панегирика главному конструктору.

Впрочем, я давно собирался об этом написать. Да, может быть, это как раз и актуально сегодня, когда всё может – хорошо, если просто повториться.

Я вас предупредил. Кому интересно, читайте дальше.

Я уже писал, что, вернувшись в родное КБ после работы «на стороне», попал в число тех, кто занимался созданием системы управления для разгонного блока «Бриз-М».

Надо сказать, что в это число тогда входило большинство «личного состава», работавшего по основной тематике. Потому что это была единственная в то время тема, по которой худо-бедно в КБ шли деньги. Это было очень хорошо и даже удивительно – в большинство других КБ деньги тогда вообще не шли.

Дело в том, что нам повезло с главным конструктором – это не только моё мнение, так считали тогда почти все из тех четырёх-пяти сотен сотрудников, которые остались от двух с лишним тысяч численности «мирного времени». Так до сих пор считают те из них, которые помнят то время.

Потому что оказалось, что личное обогащение не является приоритетной задачей для Анатолия Сергеевича Сырова (дальше буду называть его А.С.). Тогда многие руководители аналогичных фирм, да и не аналогичных, занимались обогащением, оставив все прочие заботы – думаю, некоторые из тех наших читателей, кто постарше, могут привести примеры из личного опыта. А у нас оказалось, что более всего наш главный конструктор хочет быть главным конструктором.

Вообще-то он хороший человек – уж извините за то, что хвалю начальника; извиняя, примите во внимание, что я уже 3,5 года у него не работаю, корысти в моих словах нет. Да и вряд ли он читает мой блог. Так вот, как хороший человек, он, наверное, думал тогда и о коллективе, типа, куда ж пойдут эти люди, в том числе те, с которыми он делал «Буран», куда ж они пойдут, если КБ развалится окончательно. Вполне такое допускаю; однако, думаю, наибольший эффект получается тогда, когда личный интерес руководителя в главном совпадает с интересами подчинённых. Потому и считаю, что А.С. в первую очередь хотел оставаться главным конструктором (дальше буду иногда писать: ГК).

Это моя личная дедукция, с ним я на эту тему не разговаривал.

Не вижу здесь ничего плохого. Сыров действительно сделал уникальную работу, я имею в виду программный комплекс автоматической посадки «Бурана». Можно придраться: сделал не он, сделали те 200–300 человек, которые работали по теме, а он лишь «проруководил». Однако поверьте: руление этими работами было делом более чем «энергоёмким» и, так сказать, многовекторно сложным. Не каждый справился бы с этим – я повидал немало начальников… Сделав, приобрёл себе имя в соответствующих кругах, репутацию, обосновывающую высокий профессиональный статус, который во всём мире имеют главные конструкторы фирм, разрабатывающих наукоёмкую военную и гражданскую технику – самолёты, ракеты, корабли и всё такое прочее.

Кстати говоря, он стал ГК не просто так, а в процессе работы по «Бурану», которую начинал в должности начальника «буранного» отделения большой организации, где таких начальников отделений было, наверное, человек пятнадцать. То есть он вырос на работе, которую делал и сделал – по-моему, самый правильный вариант карьерного роста.

А насчёт личного богатства и всяких там престижных примочек… Я даже удивлялся. В советское время, как положено главному конструктору, А.С. ездил на «Волге». На КБшной, я имею в виду. А когда приезжал на Байконур, тоже ездил на «Волге», причём изрядно раздолбанной – знаю, самому приходилось на ней ездить, разумеется, когда в ней не сидел ГК. На нашей байконурской базе было два авто: эта «Волга» и УАЗик-буханка. И, когда надо было ехать с городской базы на площадку малым составом, да ещё в незапланированное время, чаще гоняли «Волгу», чем УАЗик, потому что на ней был наш, КБшный водитель, а на УАЗе – местный, он домой уходил.

Ну вот, этого аспекта – на чём ездит – А.С., похоже, не замечал. Главное, куда едет и зачем. Однако в конце 1990-х, когда начались пуски «Бризов», так считали далеко не все бонзы из других фирм, участвовавших в этом проекте. Да что там, наверное, почти никто. Они уже ездили на всяких джипах и других вольвах. На полигон их с собой привозили. И вот, как говорили ребята, более близкие к ГК, чем я, однажды А.С. решил, что это неудобно. Что, мол, сейчас так нельзя, надо иметь авто, соответствующее статусу, чтоб не хуже, чем у других.

Ну, и купили на фирму БМВ. А только я редко видел, чтоб он на нём ездил. Рутинно наблюдалось, как на бэхе ездят по каким-то делам чины хозяйственных служб, а А.С. продолжал ездить на «Волге», правда, в какой-то момент купили новую, очень красивого тёмно-тёмно-бутылочного цвета. Не знаю, наверное, чем-то волговский комфорт больше нравился ГК, чем БМВшный. Но, как бы то ни было, из этого ясно, что к внешним признакам крутого мэна он был равнодушен.

Насколько я знаю, остаётся таковым и сейчас.

Да вот, можете посмотреть на фото. Этот из времён пусков первых «Бризов», народ преимущественно из ГКНПЦ им. Хруничева. А Сыров – в первом ряду посередине, его за предплечья мужик придерживает. Я с тем мужиком общался, забыл, к сожалению, как зовут. Помню, он такой активный, разговорчивый, радушный… обнять за плечи – как раз в его стиле.

А Сыров – видите? Невысокий, всклокоченный, очки простенькие, ворот расстёгнут. Но ничего, на совещаниях он выглядит очень убедительно, всё равно, оперативка ли это с начальниками отделов и ведущими инженерами или заседание госкомиссии на космодроме, выдающей разрешение на запуск очередного «Протона» с «Бризом».

Ну так вот. Слетал «Буран» в космос, сел – отклонение от оси ВПП 1 метр, по дальности точно не помню, типа нескольких десятков метров. То есть практически «в точку прицеливания». Напомню, что алгоритмия и программное обеспечение этой автоматической посадки делались под руководством А.С. Естественно, его зауважали, да и контакты установились серьёзные. И, когда Хруничев решил делать собственный разгонник, А.С. смог добиться, чтобы систему управления поручили ему.

Причём на этот раз не только алгоритмию и программы для бортового компьютера, но и всё управляющее «железо»: сам компьютер, а также блоки, которые по его командам запускают движки, взрывают пиропатроны и прочая, и прочая.

Но ведь мало найти работу, нужно, чтоб были те, кто будет её делать. И вот это наш ГК и сумел обеспечить в самые трудные годы.

Он легко отпускал нас в первой половине 90-х, когда не было работы и нечем было платить зарплату. Я уходил дважды, причём оба раза меня не увольнялся, давали административные отпуска. Потому что ГК надеялся: работа будет, люди понадобятся.

А пока – отпускал всех, зато оставшимся можно было платить хоть сколько-то. И ещё он искал совершенно всякие способы заработать.

Господи, чего только тогда не делали в КБ! Всякие конверсионные программы – помните эти лозунги? – проваливались. Например, решили мы сделать портативный компьютеризированный кардиограф, такой, чтоб выдавал врачу экспресс-анализ: человек скорее здоров или скорее болен. Компьютер собственного изготовления у нас уже был, вполне себе портативный, надёжный – делался-то для самолётного применения, а там – от минус до плюс 50, вибрации, удары, наработка на отказ… а какой цикл испытаний прошёл, в том числе и лётных, на Ту-95! Программы наши ребята-девчата могут написать любые, и производство имеется для умеренных серий.

Знаете, на чём сели? Врачи, которые заказывали, не смогли выдать исходные данные, достаточные для того, чтоб можно было выработать конечное число формализованных критериев на предмет определения «здоров – не здоров». А без анализа – зачем компьютер? А без компьютера – зачем нам за это браться, датчики да чемоданчик стоят мизер…

Нет, кое-что, конечно, получилось. Много лет выпускали насосы для перекачки крови (подробностей не знаю, никаким боком к этому отношения не имел). Делали прибор для измерения глазного давления. Самый, пожалуй, эффектный конверсионный проект – система управления для мегаваттной ветроустановки разработки дубненского КБ «Радуга». Она до сих пор стоит в Калмыкии – вот она на фото, – была доведена до более или менее рабочего состояния, что там делается сейчас – не знаю.

ВЭУ «Радуга»

Её система управления – то, что мы делали – штука совсем не простая. У неё есть наземная и бортовая части, связанные между собой цифровыми каналами – контроллеры этих каналов как раз делал мой сектор. (Бортовая – в смысле, то, что наверху, в гондоле на мачте. А наземная – в домике у подножия). Естественно, процессоры вверху и внизу. Естественно, матобеспечение всех процессоров.

Его, матобеспечение, делали ребята, ранее (и позднее) делавшие математику для, скажем так, скоростных беспилотных аппаратов военного назначения. И один из них мне как-то сказал: знаешь, алгоритмы у этой штуки ничуть не проще, чем у… ну, этих самых беспилотных аппаратов. А и то сказать: техническое задание предусматривало автономную – без участия оператора – работу установки в течение месяца. А в течение этого месяца – всё, что угодно: штиль, шторм, шквалы, обледенение; всё это на фоне требований по качеству вырабатываемого электричества. А когда придёт оператор, нельзя же его на мачту гнать – надо, чтоб всё необходимое можно было сделать с земли, средствами наземной части системы.

Так что ветроустановка – это вам не мельница с полотна фламандского живописца.

Ну ладно, это дела серьёзные. А помимо – всякая всячина. Двое, классные электронщики, из самых лучших на фирме, один был начальником отдела, где у меня был сектор; а другой командовал в этом отделе другим сектором. Когда я уходил из КБ в 2005-м, первый был начальником отделения разработчиков электроники, а второй – моим собственным начальником отдела. Сейчас они, соответственно, – зам. главного конструктора и начальник всё того же электронного отделения.

Так они что делали, эти двое? Закупались у какой-то фирмочки зарубёжные телефоны б/у, они их приводил в порядок – говорят, преимущественно это сводилось к протирке спиртом, – и аппараты отдавались той же фирмочке, которая их толкала. Весёлые они были, 90-е годы…

Смешно; однако мужики таким образом остались в КБ и теперь составляют самую что ни на есть его элиту.

Потом второй из них с малой группой товарищей делал АОНы, тогда это было в ходу, вставлять АОНы в старые аппараты. Разработали и доводили схему, цех паял, они отлаживали.

Это уже относительно квалифицированная работа. А так… Механические цеха делали железные двери, какие-то блоки для грузоподъёмного оборудования, а не то для альпинистского снаряжения. Деревообрабатывающие станки для любителей. Механики-жестянщики КБшного гаража брали заказы со стороны. Был организован вязальный цех, в котором пересидели трудные годы многие наши сотрудницы. Я до сих пор ношу свитер, в том цеху связанный, вот вчера как раз надевал.

Был даже проект по серийному производству деревянных игрушек…

А в 1995-м в борьбе главного конструктора за выживание КБ как работоспособного коллектива состоялся перелом. А.С. получил заказ на систему управления разгонного блока «Бриз-М», разрабатывавшегося у Хруничева для ракеты «Протон».

На этом сегодня закончу. Это нормальная точка для окончания опуса – победный перелом в борьбе за выживание. Конечно, я буду возвращаться к временам своего инженерства. Потому что мне приятно об этом вспоминать.

Очень надеюсь, что кому-то приятно это читать.

4 комментариев

  1. Владимир:

    Владимир Евсеевич, очень интересно. И настоятельно требуется продолжение!

  2. Владимир:

    Ох, чувствую, Вы меня сейчас приложите в стиле ‘плача по культуре…’ :-)) В общем, ‘настоятельно требуем’ писать постеснялся, поэтому так нескладно и вышло. Но продолжение тем не менее требуется. Уж очень интересны Ваши воспоминания о людях нашей оборонки.

  3. master:

    Спасибо, Владимир. Прикладывать не буду, это принципиально: мои «Плачи» относятся только к тем, кто по должности, по роду занятий должен говорить правильно. А тот, кто занимается чем-то другим, имеет право говорить и неидеально, главное, чтоб понятно было. Дело своё надо туго знать, за которое деньги получаешь.
    Так что пишите, как получится. Да и получается у Вас нормально, чего скромничать-то?

  4. ЮРИЙ:

    ИНТЕРЕСНО ПРО СВОЁ МОКБ.

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*