Skip to content
 

Почему нам нужен новый договор (Разоружение – 7)

Предыдущая по теме «Разоружение»: (6)

Первая по теме «Разоружение»: (1)

То, срок чего истёк 5 декабря и что должен заменить документ, о котором идёт столько разговоров, называется СНВ-1. Договор о 50%-ном сокращении стратегических наступательных вооружений, заключён в 1991 г. Ещё с СССР, в последние месяцы его существования. Но это сейчас не имеет значения.

Его можно продлять неограниченное число раз. Но, как мы знаем, господин Обама предложил не продлять, а усугубить: снизить число БЧ сразу до 1000. Его мотивы в политическом аспекте мы уже обсуждали: он хочет прослыть миротворцем, от него этого ждут, даже Нобелевскую премию дали. И, наверное, он хочет, чтобы мы себя выставили архаическими дикарями, не желающими избавить мир от апокалиптической угрозы.

Его возможности предлагать такое мы тоже обсуждали, я имею в виду огромное количество крылатых ракет, которыми располагает Америка и которые в современных условиях способны и «обнулить» экономику даже большой страны, и в значительной степени обезоружить даже большую ядерную державу, если у неё нет исключительно мощной системы ПВО. Такой, какой в истории ещё ни у кого никогда не было. (Этот аспект, про крылатые ракеты и про то, как 10 тыс. КРов в обычном снаряжении меняют военную картину мира, этот аспект мы ещё разовьём, потом).

В общем, Обама играет наверняка, ему новый, «тысячеголовочный» договор нужен.

Но он нужен и нам! Наверное, даже наверняка не тот, какой нужен Обаме; но какой-то новый договор нам нужен обязательно.

И не только потому, о чём я уже писал: мы и без обязательств потихоньку разоружаемся. Но и потому, что имеющиеся договорённости для нас чрезвычайно ущемительны.

Давайте посмотрим, в каких юридических условиях существуют те МБРы, о которых мы говорили в прошлом посте на эту тему.

СНВ-1 разрешает иметь по 1600 носителей при общем числе БЧ – 6000. На момент подписания договора это означало двукратное снижение уровней, которыми располагали высокие договаривающиеся стороны. Отмечу, что эти цифры достаточно велики, чтобы смотреть сквозь пальцы на потенциалы Англии и Франции.

Но не на Китай. МБРов у КНР, насколько мне известно, и сейчас не очень много, но зато ракет средней дальности – БРСД – как раз очень. А у нас к 1991 году, как известно, договор по РСМД вообще ликвидировал БРСД как класс. При этом, понятно, Америке китайские БРСД не угрожают, а нам – очень даже угрожают. Так что уже по самому общему ограничению договора мы попали в гораздо более плохое положение, чем США.

Но, поверьте, это цветочки.

Дальше идёт такая вот хитрая конструкция – прошу простить, эти цифры скучноваты, но я их приведу. Из этих 6000 БЧ максимальное число, которое можно было размещать на МБРах и ракетах подводных лодок (БРПЛ), составляет 4900. То есть 1100 БЧ, почти пятую часть, мы обязаны держать на самолётах. А перспектива успеха наших стратегических бомберов при налёте на США уже нами обсуждалась, да и что тут обсуждать, само собой ясно. Эти 1100 БЧ, фактически, надо вычитать из российско-американского баланса. Потому что американские «стратеги», при сегодняшнем состоянии нашей ПВО, имеют шансы. А наши, повторюсь, нет.

Ещё в хитрой конструкции была такая деталь. Из 4900 БЧ на мобильных ракетах можно было располагать 1100, а на тяжёлых – 1540. У Штатов к тому времени тяжёлых МБРов уже давно не было, поэтому последние полторы тысячи – может быть, даже очко в нашу пользу. Хотя это и не особо важно, если учесть «Трайденты-2» на их подлодках: до 14 БЧ по 100 кт на каждой ракете, дальность в этом варианте 11 тыс. км. А если 8 БЧ, но по 475 кт, то 7600 км. Разницы, в общем, никакой: так или иначе, а долетит…

Да, так про тяжёлые МБР. Вроде бы количество разрешённых для них БЧ как-то успокаивает. Но в СНВ-1 есть пункт, который запрещает создание новых типов тяжёлых МБР. А старые у нас производились на территории «молодых европейских государств», или в большой степени зависят от кооперации с этими последними. Так что, сколько БЧ для тяжёлых МБР ни разреши, через десять, ну, двадцать лет не будет самих ракет. Что мы и наблюдаем сегодня.

Ну, ладно. В 1991-м эти 1540, наверное, были нормальной цифрой. 1100 БЧ на ракетах мобильного базирования тоже, думаю, сама по себе цифра для нас неплохая.

Но – только сама по себе. Потому что в договоре есть статья, сводящие ценность этой тыщи с небольшим почти на нет. Это и есть самое неожиданное и, я бы сказал, жуткое, что я вычитал в докладе.

Грунтовые мобильные пусковые установки с МБР (то есть быстро уменьшающаяся популяция старых «Тополей» и сиротливые 15 «Тополей-М»)… внимание… должны базироваться в ограниченных и ОПРЕДЕЛЁННЫХ ДОГОВОРОМ районах, не превышающих по своим размерам 5 км², находящихся в пределах района развёртывания, не превышающего по своим размерам 125 тыс. км² (окружность с радиусом 200 км). И чтоб сидели в районах и не рыпались: «Покидать районы развертывания могут не более 15% ПУ с МБР и только в порядке передислокаций или оперативных рассредоточений». Рассредоточение может проводиться на срок не более 25 дней, передислокация должна в этот же срок завершаться. О передислокациях мы обязаны докладывать американам. То есть 85% ПУ должны сидеть в своих загонах, а про остальные 15% должно быть известно, куда они едут и когда приедут.

Понятно? Может быть, мобильную установку и не найдёшь, если начинать искать с нуля в тайге от Урала до Чукотки. А если ты знаешь точные координаты района диаметром 2,5 км, где эти установки стоят… Вешай в космосе «наружку» и ни о чём более не беспокойся, никогда!

Потому что, если местонахождение мобильного комплекса известно, то он становится более, во много раз более уязвимым, чем шахтная ПУ. Шахта держит 60 и более атмосфер во фронте ударной волны, а тягач с контейнером развалятся от двух. Если брать обычное оружие, крыша шахты выдержит прямое попадание по крайней мере полутонной бомбы; а тягач с контейнером можно укокошить одной гранатой. А то и пулей.

А нам их по телевизору показывают: гордитесь и ничего не бойтесь!

Может быть, вы думаете, для железнодорожных комплексов лучше? Отнюдь.

Известно, что наши «соратники по разоружению» очень боятся наших боевых железнодорожных ракетных комплексов (БРЖК). У них таких нет, при том, что ещё в 1960-х они хотели их сделать. Ракеты БЖРК – РТ-23УТТХ, по ихнему «Стилет», – в отличие от «Тополей», оснащены не одной головой, а десятью!

Так вот, им тоже, оказывается, не положено свободно и неуловимо бороздить необъятные просторы владений ОАО «РЖД» Их «вольер» называется «железнодорожная станция базирования» (ЖСБ). Это – 20 км расстояния, измеряемого по рельсам. ЖСБ может иметь не более двух въездов/выездов, каждый из коих не может иметь более двух ж/д путей (уточнено: «в общей сложности четыре рельсы»). Координаты станций известны. На каждую из них может базироваться фиксированное и согласованное число поездов.

И условия покидания станций для БРЖК те же, что и для «Тополей»: «Hе более 20% от общего количества развернутых БРЖК… могут находиться вне своих станций базирования в любой данный момент в целях передислокации».

И совсем уж прелестно, или, если хотите, по-хамски: «Каждая из сторон имеет не более семи железнодорожных станций базирования». При этом хорошо известно, что у Штатов таких комплексов нет и не предвидится.

Если кому нужен пример формального равноправия при фактическом неравенстве – вот он, используйте.

Зато вот что интересно. В СНВ отдельно говорят о средствах развёрнутых, то есть более или менее готовых к применению, и средствах неразвёрнутых, то есть где-то на складах, базах хранения. И американцы – а кто ж ещё? – заботливо включили в договор положение, что стороны могут иметь до 250 неразвёртнутых ракет мобильного базирование, в том числе 125 ракет для БРЖК. А также до 110 ПУ для этих мобильных ракет, в том числе 18 для БРЖК.

Почему я уверен, что это ограничение – дело рук американцев? Не только потому, что у них нет ни грунтовых, ни ж/д мобильных комплексов, и, значит, это ограничение их ни в чём не ограничивает. А в первую очередь потому, что количество неразвёрнутых (лежащих на складе) ракет для подводных лодок НЕ ОГРАНИЧИВАЕТСЯ!!

Не знаю, насколько это важно для реальной ядерной войны, но в договорном документе выглядит откровенной издёвкой. Они позволяют нам иметь СТОЛЬКО-ТО (немного, надо сказать) «запасных» «Тополей» и «Стилетов», и позволяют себе иметь СКОЛЬКО УГОДНО запасных «Трайдентов». И мы под этим подписываемся. Точнее, подписались в 1991 году.

***

Короче, главное, что я хотел здесь сказать.

Технически у нас есть мобильные межконтинентальные ракеты, грунтовые и железнодорожные. А юридически их нет. Договор СНВ-1, лишая «Тополя» и «Стилеты» мобильности, делает их не главной надеждой сухопутных ракетчиков, а их обузой в мирное время и коллективным кладбищем – в военное.

Поэтому нам обязательно надо останавливать действие СНВ-1. Он почти по всем пунктам выгоден Штатам и утесняет нас. СНВ-1 может быть продлён пятилетними периодами неограниченное число раз. Но нам не надо его продлевать! Нам надо менять его на что-то другое.

Но, ради Бога, по умному!

***

Следующая: (8)

Тема «Разоружение» — раньше: 1, 2, 3, 4, 5, 6

Близко к теме:

Наши ракеты против ихних противоракет

Ещё о третьем позиционном районе

Из недавней истории вопроса:

Достаточно ли страшен новый чёрт?

Как хоронили ПРО-72

Написать отзыв

CAPTCHA изображение
*